Воспоминания А. Г. Кепова.
Предлагаю вниманию сообщества воспоминания Алексея Григорьевича Кепова (1891 –1974)) –заместителя городского головы города Курска во время немецкой оккупации. В 1943 году он был арестован и осужден на 15 лет по указу Президиума Верховного Совета СССР. В 1955 был освобожден с отличной характеристикой от МВД, и после возвращения из ссылки проживал в родном городе до смерти в 1974 году. Он их написал в середине 60-х, надеясь опубликовать в местном курском издательстве. В воспоминаниях много прелюбопытных подробностей. Есть и рассказ о публичных домах. (Как известно, он подписывает постановление коменданта г. Курска «О проституции»). Интересен и стиль воспоминаний (Сорокин отдыхает). Хотя в 1925 году журнал «Красная нива» отметила его рассказ «Серый» как лучший.Но при всей иронии к такого сорта воспоминаниям нельзя не признать, что Алексей Григорьевич искренне любил свой город, много сделал для него, какая бы власть не была.
Подробнее о нем можно прочитать в моем ЖЖ или в журнале «Отечественные записки» том 43.
На фото здание цирка, взорванное при отступлении в 1941 году.
Курск в период оккупации 1941-1943 г.
Как для всей страны, так и для Курска, день 22 июня 1941 года навсегда останется памятным и зловещим по своим последствиям.
Ровно в двенадцать Правительство (В. М. Молотов) объявило по радио о начавшейся войне с Германией. В Курске стоял ясный погожий день. И на этом фоне вдруг грянул гром, потрясший всех от мала до велика. Вся жизнь в городе сразу изменилась, становилась другой, точно кто-то невидимый переставил путевые стрелки, и жизнь пошла по совсем новой колее.
Город принял суровый строгий вид. Люди смотрели угрюмо и озабоченно. На другой же день после объявления войны, 23 июня, Указом Верховного Совета СССР была объявлена мобилизация военнообязанных, родившихся в 1905-1918 г.г.
Дела на фронте шли плохо. Браг рвался вглубь страны. Наша Армия вынуждена была сдать ему ряд городов. К середине июля, когда появились первые беженцы из соседних областей и районов, напряженность в Курске еще более усилилась. На повозках на своем скарбе сидели женщины с детьми и старики, неопределенным взглядом всматриваясь куда-то вперед.
Через город гнали стада скота уже усталого, измученного, истощенного и падавшего по дороге.
Все это после короткой остановки двигалось дальше, как только стало известно, что и Курск ожидает то же, что произошло только что на покинутых беженцами местах.
Курск в это время уже кипел. В начале августа жители увидели на улицах ряд автомашин, нагруженных папками с «делами» разных учреждений. Машины направлялись к котельным бань на улицах Дзержинского и Почтовой, где сжигались подвезенные документы. В течение многих дней носился по улицам пепел и не догоревшие полностью клочки бумаги.
29 августа 1941 года вражеская авиация впервые бомбила город. Около девяти часов вечера со стороны Ямской (Кировского района) послышался нарастающий шум моторов, и вскоре появилось около десятка немецких бомбардировщиков.
Город был во тьме. Ни одной светящейся точки, как вдруг на большом участке вблизи «Горелого леса» вспыхнул яркий свет, куда тот час же полетели зажигательные, а затем и фугасные бомбы с оглушительным разрывом.
Как выяснилось потом, это был маскировочный участок, приготовленный заранее с целью отвлечь бомбежку от Ямского вокзала и железнодорожной станции.
Было сброшено одиннадцать бомб и на Областную больницу на Садовой улице, и на строящуюся хирургическую клинику на Семеновской ул., бомбили также и ЦЭС на Н. Набережной ул., но, к счастью, ни одного попадания не было.
Налет был короткий, продолжался не более получаса и не принес больших разрушений. Пострадали часть покойницкой и сарай областной больницы, а из людей были убиты осколками там же одна женщина, служащая, и мальчик, сын врача Дворкина.
С этого дня налеты и бомбежки повторялись каждый вечер, освещая затемненный город спущенными на парашютах осветительными ракетами.
В конце сентября 1941 года руководствуясь призывом Сталина от 3 июля 1941 г., когда уже стало очевидным, что Курск будет оставлен, Комитет обороны города приступил к разрушению и уничтожению наиболее крупных административных и общественных зданий, школ, торговых и складских помещений, гостиниц, промышленных предприятий, мостов, военных и строительных объектов.
3 октября 1941 г. был сдан и оставлен соседний город - Орел.
27 октября 1941 г. в 12 часов дня ушел последний поезд с эвакуированными, но он дошел только до станции Полевая - 25 километров от Курска, и возвратился, так как около станции Солнцево - 50 километров от города - пути уже были перерезаны немцами.
29 октября оставили город последние воинские части. Ушел 875-й полк второй гвардейской дивизии, оставив для обороны Курска всего два батальона, которые так же были выведены на оборонные рубежи на подступах к городу.
В этот же вечер был подожжен Ямской вокзал, догорали Шпагатная фабрика и Авиагородок. Вдали, со стороны Тима, слышались артиллерийские залпы, в небе было видно высокое зарево. Над Курском стояла тяжелая напряженная тишина. Обстановка для обороны Курска складывалась исключительно неблагоприятно. После танкового прорыва Гудериана на Брянском фронте основные силы противника двигались к Москве. В связи с этим все усилия нашего командования были направлены на то, чтобы задержать это продвижение.
Продвигаясь по Курской области, немецкие войска учитывали, что Курск является важным стратегическим пунктом на пути к Москве, и поэтому стремились быстрее овладеть им. Кроме того, еще не была закончена эвакуация южных заводов, в частности -харьковских.
23 октября 1941 года приказом №20 по Курскому гарнизону Курск был объявлен на осадном положении. В утренней сводке Советского Информбюро от 28 октября сообщалось, что группа наших самолетов в районе города Тима атаковала скопление войск противника, а другая группа самолетов в районе города Фатежа уничтожила 30 немецких танков и 35 автомашин с пехотой.
В последние дни перед сдачей города в Курск позвонил Сталин и сказал, что поставленная перед Курском задача выполнена. Поэтому, ведя бои, надо соблюдать величайшую осторожность и беречь людей. При чем он неоднократно подчеркнул это свое последнее указание. Когда его попросили подбросить оружия, он сказал: «Оружие будет, берегите людей». Судя по этому разговору, было понятно, что судьба Курска командованием уже определена, и дальнейшая потеря людей при защите города уже не была оправдана. Тем не менее, выведенные на военные рубежи на окраины города полки Народного ополчения и истребительные батальоны пытались оказать какое-то сопротивление на ближайших подступах к городу со стороны Трепельного комбината, слобод Казацкой, Пушкарной и стрелецкой и со стороны поселка Рышково.
Шаг за шагом, отходя со своих позиций к Московскому кладбищу и Медицинскому Институту в Северной части, со стороны Фатежского направления, к слободе Ямской и Стрелецкой, и к Рышково с Литовской улицы, теряя силы и людей, наши защитники вынуждены были рассеяться.
Второго ноября 1941 года в 2 часа дня в Курск вошел неприятель.
остальное в моем ЖЖ в 2-х частях.
Подробнее о нем можно прочитать в моем ЖЖ или в журнале «Отечественные записки» том 43.
На фото здание цирка, взорванное при отступлении в 1941 году.
Курск в период оккупации 1941-1943 г.
Как для всей страны, так и для Курска, день 22 июня 1941 года навсегда останется памятным и зловещим по своим последствиям.
Ровно в двенадцать Правительство (В. М. Молотов) объявило по радио о начавшейся войне с Германией. В Курске стоял ясный погожий день. И на этом фоне вдруг грянул гром, потрясший всех от мала до велика. Вся жизнь в городе сразу изменилась, становилась другой, точно кто-то невидимый переставил путевые стрелки, и жизнь пошла по совсем новой колее.
Город принял суровый строгий вид. Люди смотрели угрюмо и озабоченно. На другой же день после объявления войны, 23 июня, Указом Верховного Совета СССР была объявлена мобилизация военнообязанных, родившихся в 1905-1918 г.г.
Дела на фронте шли плохо. Браг рвался вглубь страны. Наша Армия вынуждена была сдать ему ряд городов. К середине июля, когда появились первые беженцы из соседних областей и районов, напряженность в Курске еще более усилилась. На повозках на своем скарбе сидели женщины с детьми и старики, неопределенным взглядом всматриваясь куда-то вперед.
Через город гнали стада скота уже усталого, измученного, истощенного и падавшего по дороге.
Все это после короткой остановки двигалось дальше, как только стало известно, что и Курск ожидает то же, что произошло только что на покинутых беженцами местах.
Курск в это время уже кипел. В начале августа жители увидели на улицах ряд автомашин, нагруженных папками с «делами» разных учреждений. Машины направлялись к котельным бань на улицах Дзержинского и Почтовой, где сжигались подвезенные документы. В течение многих дней носился по улицам пепел и не догоревшие полностью клочки бумаги.
29 августа 1941 года вражеская авиация впервые бомбила город. Около девяти часов вечера со стороны Ямской (Кировского района) послышался нарастающий шум моторов, и вскоре появилось около десятка немецких бомбардировщиков.
Город был во тьме. Ни одной светящейся точки, как вдруг на большом участке вблизи «Горелого леса» вспыхнул яркий свет, куда тот час же полетели зажигательные, а затем и фугасные бомбы с оглушительным разрывом.
Как выяснилось потом, это был маскировочный участок, приготовленный заранее с целью отвлечь бомбежку от Ямского вокзала и железнодорожной станции.
Было сброшено одиннадцать бомб и на Областную больницу на Садовой улице, и на строящуюся хирургическую клинику на Семеновской ул., бомбили также и ЦЭС на Н. Набережной ул., но, к счастью, ни одного попадания не было.
Налет был короткий, продолжался не более получаса и не принес больших разрушений. Пострадали часть покойницкой и сарай областной больницы, а из людей были убиты осколками там же одна женщина, служащая, и мальчик, сын врача Дворкина.
С этого дня налеты и бомбежки повторялись каждый вечер, освещая затемненный город спущенными на парашютах осветительными ракетами.
В конце сентября 1941 года руководствуясь призывом Сталина от 3 июля 1941 г., когда уже стало очевидным, что Курск будет оставлен, Комитет обороны города приступил к разрушению и уничтожению наиболее крупных административных и общественных зданий, школ, торговых и складских помещений, гостиниц, промышленных предприятий, мостов, военных и строительных объектов.
3 октября 1941 г. был сдан и оставлен соседний город - Орел.
27 октября 1941 г. в 12 часов дня ушел последний поезд с эвакуированными, но он дошел только до станции Полевая - 25 километров от Курска, и возвратился, так как около станции Солнцево - 50 километров от города - пути уже были перерезаны немцами.
29 октября оставили город последние воинские части. Ушел 875-й полк второй гвардейской дивизии, оставив для обороны Курска всего два батальона, которые так же были выведены на оборонные рубежи на подступах к городу.
В этот же вечер был подожжен Ямской вокзал, догорали Шпагатная фабрика и Авиагородок. Вдали, со стороны Тима, слышались артиллерийские залпы, в небе было видно высокое зарево. Над Курском стояла тяжелая напряженная тишина. Обстановка для обороны Курска складывалась исключительно неблагоприятно. После танкового прорыва Гудериана на Брянском фронте основные силы противника двигались к Москве. В связи с этим все усилия нашего командования были направлены на то, чтобы задержать это продвижение.
Продвигаясь по Курской области, немецкие войска учитывали, что Курск является важным стратегическим пунктом на пути к Москве, и поэтому стремились быстрее овладеть им. Кроме того, еще не была закончена эвакуация южных заводов, в частности -харьковских.
23 октября 1941 года приказом №20 по Курскому гарнизону Курск был объявлен на осадном положении. В утренней сводке Советского Информбюро от 28 октября сообщалось, что группа наших самолетов в районе города Тима атаковала скопление войск противника, а другая группа самолетов в районе города Фатежа уничтожила 30 немецких танков и 35 автомашин с пехотой.
В последние дни перед сдачей города в Курск позвонил Сталин и сказал, что поставленная перед Курском задача выполнена. Поэтому, ведя бои, надо соблюдать величайшую осторожность и беречь людей. При чем он неоднократно подчеркнул это свое последнее указание. Когда его попросили подбросить оружия, он сказал: «Оружие будет, берегите людей». Судя по этому разговору, было понятно, что судьба Курска командованием уже определена, и дальнейшая потеря людей при защите города уже не была оправдана. Тем не менее, выведенные на военные рубежи на окраины города полки Народного ополчения и истребительные батальоны пытались оказать какое-то сопротивление на ближайших подступах к городу со стороны Трепельного комбината, слобод Казацкой, Пушкарной и стрелецкой и со стороны поселка Рышково.
Шаг за шагом, отходя со своих позиций к Московскому кладбищу и Медицинскому Институту в Северной части, со стороны Фатежского направления, к слободе Ямской и Стрелецкой, и к Рышково с Литовской улицы, теряя силы и людей, наши защитники вынуждены были рассеяться.
Второго ноября 1941 года в 2 часа дня в Курск вошел неприятель.
остальное в моем ЖЖ в 2-х частях.