Венгерская армия входит в южніе районі Словакии и в Подкарпатскую Русь (Закарпатскую Украину)
В конце августа 1938 г. венгерская делегация в составе регента М. Хорти, премьера Б. Имреди и министра иностранных дел К. Кани посетила Германию. Главным предметом политического обмена мнениями во время визита», как сообщал посол ЧСР в Будапеште М. Кобр на основании беседы с Каней, являлся внутренний кризис в Чехословакии . На вопрос Кобра о возможном поведении Венгрии в случае немецкой агрессии против Чехословакии министр дал уклончивый ответ: «Вы ведь знаете, – сказал он, – что свобода действий и соблюдение нейтралитета всегда были аксиомой моей политики; ситуация однако с самого начала могла бы сложиться так, что обстоятельства пересилили бы политические принципы и пакты». Как следует из комментария к этому документу, основанного на немецких источниках, венгерские деятели действительно подчеркивали в разговорах с нацистскими политиками свои опасения по поводу возможности широкомасштабной войны и стремились убедить Гитлера отложить нападение на Чехословакию. В противном случае венгры обещали вступить в войну против ЧСР лишь при условии, что это будет локальный конфликт, и только спустя нескольких недель, когда большая часть чехословацких вооруженных сил будет связана на германском фронте. Позиция венгерской делегации не изменилась и после того, как Гитлер предложил Венгрии аннексировать всю Словакию и Подкарпатскую Русь (Закарпатскую Украину), добавив известную фразу: «Есть могут лишь те, кто участвует в приготовлении пищи». После этого Будапешт мог рассчитывать только на некоторую немецкую поддержку в вопросе ректификации чехословацко-венгерских границ, но никак не на получение всей территории бывшей «короны св. Стефана».
2 сентября английская «Daily Telegraph» опубликовала интервью с Б. Имреди, в котором он отрицал наличие какого бы то ни было соглашения о сотрудничестве между Венгрией и Германией и, наоборот, заявлял о нейтральности Венгрии в случае войны в Европе. На следующий день венгерское агентство печати опровергло это сообщение. Выступая перед дипломатами и журналистами 9 сентября и оценивая позицию Венгрии, Крофта утверждал: «Скорее всего, Имреди так говорил, но поскольку это было неосторожно, он это опроверг. Но все выступления подтверждают, что венгры, особенно Хорти, отвергли предложение дать какие-либо обязательства о том, чтобы идти вместе с Германией. Немцы не получили того, чего хотели. Я уверен, что желание сохранить нейтралитет искренне. Вовсе не из любви к нам, а из-за опасения, что подвергнутся нападению со стороны Румынии и Советов… Они знают, что Югославия и Румыния (партнеры ЧСР по Малой Антанте) категорически заявили, что не потерпели бы даже пассивного сотрудничества Венгрии с Германией, что расценили бы это как нападение на Чехословакию и встали бы на нашу сторону».
Однако мысль о том, чтобы присоединить к Венгрии территории ЧСР, населенные венграми, не оставляла венгерских политиков. 20 сентября Кобр сообщал в МИД ЧСР: «Под влиянием последних событий – национальное движение на подъеме. Правительство все энергичнее проводит военные приготовления. Это свидетельствует, что правительство полно решимости всеми средствами содействовать тому, чтобы венгерский вопрос в Словакии был решен аналогично судетскому. Я не сомневаюсь, что тайно ведутся переговоры с Германией». В дополнительном сообщении Кобр уведомлял, что Имреди встретился с английским послом в Будапеште и просил Лондон, чтобы вопрос о венгерском меньшинстве в Словакии был решен аналогично судетскому, и что «Хорти отправился на охоту в Германию, чтобы просить Геринга о поддержке венгерской точки зрения». Встреча состоялась в Альт-Штернберке (Восточная Пруссия) во время «охоты». 21 сентября в Германию вылетел и Имреди в сопровождении Кани и высокого военного чина. В тот же день в Оберзальцбурге венгров принял Гитлер. Венгерские политики сформулировали свои требования, которые Гитлер должен был изложить Чемберлену при встрече с ним в Годесберге. При этом они полностью солидаризировались, как пишется в чешском документальном сборнике, с гитлеровской программой ликвидации чехословацкого государства либо путем прямой агрессии, либо путем реализации требования о праве на самоопределение для всех «нечешских» народностей, включая словаков. Однако они снова отказались начать военную акцию против ЧСР одновременно с немецким нападением и обещали лишь позднее вступить в войну, в зависимости от развития международной ситуации. Гитлер, согласно сообщению Кобра в Прагу, обещал поддержать просителей в вопросе о праве на самоопределение для венгерского меньшинства в ЧСР.
22 сентября Кобр с тревогой сообщал: «Национальные страсти, как свидетельствуют вчерашние демонстрации, накалены до крайности. Проводятся масштабные военные приготовления в направлении словацких границ, организуются добровольческие формирования. У меня впечатление, что замышляется fait accompli в Словакии и что на последних совещаниях в Берхтесгадене создан немецко-польско-венгерский фронт с целью отторжения польских и венгерских территорий (от Чехословакии)». О создании подобного фронта сообщал в Прагу 23 сентября и чехословацкий посол в Варшаве Ю. Славик. Между тем в печати появились сообщения, правдивость которых подтверждал Крофта, - о том, что Румыния и Югославия проинформировали венгерское правительство, что в случае нападения на Чехословакию эти страны должны будут выполнить свои обязательства перед ней как членом Малой Антанты. Кобр считал эти сообщения безосновательными и утверждал: «Поведение венгерского правительства в случае общего конфликта характеризуется словами: «Wait and see» (выжидать и наблюдать)».
Правительство ЧСР было готово признать за чехословацкими гражданами венгерской национальности права в рамках подготавливаемого им статута о национальных меньшинствах. 29 сентября посланник Венгрии в Чехословакии передал её правительству ноту, касающуюся положения венгерского меньшинства в ЧСР, с пожеланием разрешить вопрос аналогично тому, как он был решен в отношении немецкого населения. В тот же день Кобр сообщил в МИД ЧСР о сделанных Имреди заявлениях: «Венгерское требование территориального решения по судетскому образцу включает, кроме отказа от чисто венгерских областей, проведение плебисцита не только на национально-смешанных, но и на чисто словацких и русинских территориях». Мюнхенское соглашение в части, касающейся требований Венгрии, вызвало, по словам Кобра, разочарование как венгерской общественности, так и правительственных кругов, которые чувствовали себя обманутыми тем, что вопрос венгерского меньшинства не был решен аналогично судетскому. 1 октября Крофта предложил венгерскому правительству создать экспертную комиссию для решения вопроса о венгерском меньшинстве в ЧСР. Будапешт, заявив о желании вести переговоры в «дружественном духе», вместе с тем хотел, чтобы предварительно были выполнены некоторые его условия: немедленно выпущены все политзаключенные венгерской национальности, демобилизованы солдаты и офицеры венгерской национальности, созданы в целях поддержания порядка формирования под смешанным командованием, символически переданы Венгрии два или три приграничных города, которые были бы заняты венгерскими войсками (назывались, в частности, Комарно, Паркань, Чоп, Берегово и др).
Переговоры, по предложению венгерского правительства, должны были начаться 6 октября в Комарно. Видимо, чтобы подкрепить свои требования, венгры устроили провокацию на чехословацко-венгерской границе: несколько армейских частей перешли её на участке южнее Римасеч; дошло до перестрелки между венгерскими и чехословацкими войсками. 4 октября Италия заявила о поддержке территориальных претензий Венгрии к Чехословакии. 9 октября в Комарно начала работать смешанная комиссия, но из-за чрезмерных венгерских требований (территорий с венгерским большинством на 1910 г.) переговоры ни к чему не привели. В результате Первого венского арбитража Германии и Италии 2 ноября 1938 г. Венгрии были переданы южные районы Словакии и Подкарпатской Руси общей площадью 11 927 кв. км с населением свыше 1 млн человек.
В конце августа 1938 г. венгерская делегация в составе регента М. Хорти, премьера Б. Имреди и министра иностранных дел К. Кани посетила Германию. Главным предметом политического обмена мнениями во время визита», как сообщал посол ЧСР в Будапеште М. Кобр на основании беседы с Каней, являлся внутренний кризис в Чехословакии . На вопрос Кобра о возможном поведении Венгрии в случае немецкой агрессии против Чехословакии министр дал уклончивый ответ: «Вы ведь знаете, – сказал он, – что свобода действий и соблюдение нейтралитета всегда были аксиомой моей политики; ситуация однако с самого начала могла бы сложиться так, что обстоятельства пересилили бы политические принципы и пакты». Как следует из комментария к этому документу, основанного на немецких источниках, венгерские деятели действительно подчеркивали в разговорах с нацистскими политиками свои опасения по поводу возможности широкомасштабной войны и стремились убедить Гитлера отложить нападение на Чехословакию. В противном случае венгры обещали вступить в войну против ЧСР лишь при условии, что это будет локальный конфликт, и только спустя нескольких недель, когда большая часть чехословацких вооруженных сил будет связана на германском фронте. Позиция венгерской делегации не изменилась и после того, как Гитлер предложил Венгрии аннексировать всю Словакию и Подкарпатскую Русь (Закарпатскую Украину), добавив известную фразу: «Есть могут лишь те, кто участвует в приготовлении пищи». После этого Будапешт мог рассчитывать только на некоторую немецкую поддержку в вопросе ректификации чехословацко-венгерских границ, но никак не на получение всей территории бывшей «короны св. Стефана».
2 сентября английская «Daily Telegraph» опубликовала интервью с Б. Имреди, в котором он отрицал наличие какого бы то ни было соглашения о сотрудничестве между Венгрией и Германией и, наоборот, заявлял о нейтральности Венгрии в случае войны в Европе. На следующий день венгерское агентство печати опровергло это сообщение. Выступая перед дипломатами и журналистами 9 сентября и оценивая позицию Венгрии, Крофта утверждал: «Скорее всего, Имреди так говорил, но поскольку это было неосторожно, он это опроверг. Но все выступления подтверждают, что венгры, особенно Хорти, отвергли предложение дать какие-либо обязательства о том, чтобы идти вместе с Германией. Немцы не получили того, чего хотели. Я уверен, что желание сохранить нейтралитет искренне. Вовсе не из любви к нам, а из-за опасения, что подвергнутся нападению со стороны Румынии и Советов… Они знают, что Югославия и Румыния (партнеры ЧСР по Малой Антанте) категорически заявили, что не потерпели бы даже пассивного сотрудничества Венгрии с Германией, что расценили бы это как нападение на Чехословакию и встали бы на нашу сторону».
Однако мысль о том, чтобы присоединить к Венгрии территории ЧСР, населенные венграми, не оставляла венгерских политиков. 20 сентября Кобр сообщал в МИД ЧСР: «Под влиянием последних событий – национальное движение на подъеме. Правительство все энергичнее проводит военные приготовления. Это свидетельствует, что правительство полно решимости всеми средствами содействовать тому, чтобы венгерский вопрос в Словакии был решен аналогично судетскому. Я не сомневаюсь, что тайно ведутся переговоры с Германией». В дополнительном сообщении Кобр уведомлял, что Имреди встретился с английским послом в Будапеште и просил Лондон, чтобы вопрос о венгерском меньшинстве в Словакии был решен аналогично судетскому, и что «Хорти отправился на охоту в Германию, чтобы просить Геринга о поддержке венгерской точки зрения». Встреча состоялась в Альт-Штернберке (Восточная Пруссия) во время «охоты». 21 сентября в Германию вылетел и Имреди в сопровождении Кани и высокого военного чина. В тот же день в Оберзальцбурге венгров принял Гитлер. Венгерские политики сформулировали свои требования, которые Гитлер должен был изложить Чемберлену при встрече с ним в Годесберге. При этом они полностью солидаризировались, как пишется в чешском документальном сборнике, с гитлеровской программой ликвидации чехословацкого государства либо путем прямой агрессии, либо путем реализации требования о праве на самоопределение для всех «нечешских» народностей, включая словаков. Однако они снова отказались начать военную акцию против ЧСР одновременно с немецким нападением и обещали лишь позднее вступить в войну, в зависимости от развития международной ситуации. Гитлер, согласно сообщению Кобра в Прагу, обещал поддержать просителей в вопросе о праве на самоопределение для венгерского меньшинства в ЧСР.
22 сентября Кобр с тревогой сообщал: «Национальные страсти, как свидетельствуют вчерашние демонстрации, накалены до крайности. Проводятся масштабные военные приготовления в направлении словацких границ, организуются добровольческие формирования. У меня впечатление, что замышляется fait accompli в Словакии и что на последних совещаниях в Берхтесгадене создан немецко-польско-венгерский фронт с целью отторжения польских и венгерских территорий (от Чехословакии)». О создании подобного фронта сообщал в Прагу 23 сентября и чехословацкий посол в Варшаве Ю. Славик. Между тем в печати появились сообщения, правдивость которых подтверждал Крофта, - о том, что Румыния и Югославия проинформировали венгерское правительство, что в случае нападения на Чехословакию эти страны должны будут выполнить свои обязательства перед ней как членом Малой Антанты. Кобр считал эти сообщения безосновательными и утверждал: «Поведение венгерского правительства в случае общего конфликта характеризуется словами: «Wait and see» (выжидать и наблюдать)».
Правительство ЧСР было готово признать за чехословацкими гражданами венгерской национальности права в рамках подготавливаемого им статута о национальных меньшинствах. 29 сентября посланник Венгрии в Чехословакии передал её правительству ноту, касающуюся положения венгерского меньшинства в ЧСР, с пожеланием разрешить вопрос аналогично тому, как он был решен в отношении немецкого населения. В тот же день Кобр сообщил в МИД ЧСР о сделанных Имреди заявлениях: «Венгерское требование территориального решения по судетскому образцу включает, кроме отказа от чисто венгерских областей, проведение плебисцита не только на национально-смешанных, но и на чисто словацких и русинских территориях». Мюнхенское соглашение в части, касающейся требований Венгрии, вызвало, по словам Кобра, разочарование как венгерской общественности, так и правительственных кругов, которые чувствовали себя обманутыми тем, что вопрос венгерского меньшинства не был решен аналогично судетскому. 1 октября Крофта предложил венгерскому правительству создать экспертную комиссию для решения вопроса о венгерском меньшинстве в ЧСР. Будапешт, заявив о желании вести переговоры в «дружественном духе», вместе с тем хотел, чтобы предварительно были выполнены некоторые его условия: немедленно выпущены все политзаключенные венгерской национальности, демобилизованы солдаты и офицеры венгерской национальности, созданы в целях поддержания порядка формирования под смешанным командованием, символически переданы Венгрии два или три приграничных города, которые были бы заняты венгерскими войсками (назывались, в частности, Комарно, Паркань, Чоп, Берегово и др).
Переговоры, по предложению венгерского правительства, должны были начаться 6 октября в Комарно. Видимо, чтобы подкрепить свои требования, венгры устроили провокацию на чехословацко-венгерской границе: несколько армейских частей перешли её на участке южнее Римасеч; дошло до перестрелки между венгерскими и чехословацкими войсками. 4 октября Италия заявила о поддержке территориальных претензий Венгрии к Чехословакии. 9 октября в Комарно начала работать смешанная комиссия, но из-за чрезмерных венгерских требований (территорий с венгерским большинством на 1910 г.) переговоры ни к чему не привели. В результате Первого венского арбитража Германии и Италии 2 ноября 1938 г. Венгрии были переданы южные районы Словакии и Подкарпатской Руси общей площадью 11 927 кв. км с населением свыше 1 млн человек.