Переехал жить в дедовскую квартиру, нашел там его архив. Отсканировал.
Может, еще кому-то, кроме меня, будет интересно. Документы уже размещал на одном танкосайте, для восстановления фамилий командирского состава бригад. Но сайт че-то перестал открываться...
Меня впечатляют лица молодых танкистов, которые вот-вот встретят войну.
Итак, 22-летний Рудь Андрей Емельянович был призван в армию в 1936 году из города Сумы.
Так как дед был грамотный (работал счетоводом в колхозе и на заводе, видимо, поэтому его не отпускали оттуда в армию до 22 лет), то его призвали в самые передовые на тот момент войска. На обороте этой фотографии написано "17 механизированная бригада, г. Проскуров, 1937 год". Дед крайний слева. Эта фотка развеяла мое представление о том, будто до войны в армии играли исключительно на гармошках. Я вообще-то раньше думал, что на гитарах у нас стали играть где-то в 60-ых годах...
А на обороте следующей фотографии написано "КОВО. гор.Проскуров. Курсы младших лейтенантов. Май 1939 года". Дед сидит третий слева.
Все курсанты - старшины, есть пару старших сержантов (3 треугольника в петлицах). Почему-то большинство - в старой, образца 1936 года, форме для танкистов, с галстуками. Я читал, что она была введена специально для повышения престижа танковых войск.
Следующее фото - спустя два года. На обороте: "Пом. нач-ка штаба отд. автобатальона 8 т.п. 8 т.д. Зап. ОВО Рудь А.Е. с писарями б-на Бурмагиным и...[неразборчиво]. Белосток, апрель 1941 года."
Здесь, видимо, ошибка в подписи. Потому что из дальнейших документов следует, что ни в какой 8-ой танковой дивизии он не служил, а служил в 8-ом полку 4-ой танковой дивизии. Интересно, что и на фотографиях, и в документах никогда не упоминается 6-ой механизированный корпус, хотя вроде бы организационно 4-ая танковая дивизия входила в него. Дивизия и в этом случае, и во всех анкетах-документах приписывается почему-то непосредственно к округу.
И вот последнее предвоенное фото. Дед стоит. На обороте лаконично - "Май 1941 г. Белосток". Война начнется через месяц.
Один из документов, касающихся предвоенной службы деда, выдан аж в июне 1942 года, когда он был в резерве начсостава после госпиталя. Характеристика про период с апреля 1940 по октябрь 1941 года весьма сухая, но за ее строчками - и стремительный разгром 6-ого мехкорпуса, и страшная дорога от Волковыска до Слонима, и выход из окружения уже восточнее Смоленска, в начале августа... Деду повезло трижды: не угодил в Белостокский "котел", вырвался из такого же Минского, а главное - из окружения он вышел вместе с большой группой командиров полка, поэтому по проверкам не таскали, а сразу назначили... впрочем, я ниже расскажу, куда назначили.
На танкосайте я написал, что по последнему скану видно: 8-ым полком 4-ой танковой дивизии перед войной командовал некто Божко, в середине 1942-го - подполковник, жаль, инициалов нет. И мне добрые люди подсказали: "Подполковник Пантелеймон Ефимович Божко командовал 8-м ТП до марта 1941 года. 24 августа 1944 года полковник Божко П.Е., находясь в должности зампотеха 7-го мехкорпуса, погиб в бою на территории Румынии. Похоронен в Тирасполе."
А ниже - фрагмент анкеты кандидата в члены ВКП (б), заполненной дедом собственноручно в 1945 году. Казалось бы, зачем ему вступать в партию еще раз, хотя он уже был в ней с 1939 года... Эта история связана с летним отступлением 1941 года, и она стоила деду понижения в звании и лишения ордена Красного Знамени (переписали на орден Красной Звезды). Скажу только, что не раз после войны он пытался отыскать "тот самый соснячок", где летом 41-го весь комсостав 8-го полка 4 ТД закатал в снарядные гильзы свои партбилеты и закопал в приметном лесу... Тогда верили, что через неделю-другую весь этот кошмар закончится, немец побежит под могучими ударами, вернутся и откопают. Это уже не дед, а отец рассказывал, что до освобождения Белоруссии все вышедшие из окружения без партийных документов считались коммунистами "условно", до отыскания партбилетов. Когда в августе 1944 года их привезли в те места, опознать "приметный соснячок" было невозможно: все перепахала авиация и артиллерия. Дальше исключение из партии, понижение в звании (хорошо хоть на одну ступень) - мол, раз не нашел, значит - уничтожил...
Видно, что 3 месяца в 1940 году дед побыл командиром танкового взвода 329-го отд. танкового б-на БОВО.
И что всего месяц, с августа по сентябрь 1941-го, он был начальником штаба 64-го отдельного танкового батальона Западного фронта. Ни про действия, ни про судьбу этой части я нигде ничего не нашел. Зато судьба бригады из следующей строки известна: 147-ая отдельная танковая была полностью разгромлена под Вязьмой. Она просуществовала всего три недели. Бригада погибла 13 октября, а деда ранило 9 октября. В плечо и ногу, плюс контузия. Со слов деда, из детства, я помню, что это была бомбежка "лапотников", то есть Ю-87, и дед физически не переносил изображение этого самолета в кинохронике, и особенно рев его сирены... С того ранения дед стал заикаться, и об этом начали указывать в его характеристиках.
Следующий документ выдан 1 октября 1941 года, незадолго до гибели 147-ой бригады. Интересен он, главным образом, тем, что позволяет установить фамилию как помощника начштаба, так и начальника штаба этой бригады, майора Олейника. Кстати, 25 сентября в этой бригаде дед получил звание лейтенант.
В госпитале он находился до января 1942 года. Потом в резерве ГАБТУ (20 учебный автомобильный полк, г.Горький), а в августе 1942 получил назначение в 235-ую огнеметно-танковую бригаду. Следующий документ выдан буквально накануне тяжелейших боев бригады с частями армейской группы "Гот", рвавшейся на выручку к Паулюсу. Видно, что начальником штаба 235-ой в этот период был майор Любарь. Здесь дата ранения - 9 октября 41-го, в других документах - почему-то 10.
На аттестационном листе даты нет, но видно, он тоже еще до декабрьских боев: здесь дед только представляется к званию старшего лейтенанта. Здесь же для чего-то сказано о появившемся у него после контузии заикании. Непонятен момент: как это был участником войны по 29.10.41, когда дальше написано, что ранен 10 октября?
Следующий документ для меня удивителен. Как видим, в марте 1943-го бригада из 235-ой ОТБр уже стала 31-ой гвардейской отдельной танковой. Кроме того, ее начштаба уже не майор Любарь (ранен-погиб?), а гвардии подполковник Кожбахтеев. Но удивительно другое: в ноябре 1942 дед - лейтенант, а уже в марте 1943 - капитан! Это что, показатель потерь в бригаде, раз звезды на погоны так быстро падали? За какие заслуги молодой лейтенант за четыре месяца вырос в капитаны?
Когда я задал эти вопросы на танкосайте, мне неожиданно дали ссылку на еще один документ с подписью деда. Мол, должность у него была капитанская, и в декабре 1942 года он был уже старшим лейтенантом. Список безвозвратных потерь бригады после декабрьских боев занял, как видно, пять листов...
Примерно в то же время сделан этот снимок. Дед справа. У него первая награда - медаль "За боевые заслуги", которой был награжден 27.12.42. Также у обоих капитанов видны нашивки за ранение над правым карманом. На обороте снимка написано "На память семье в дни передышки после Сталинградских боев ноябрь 1942 - март 1943 год. Ане, Толику и Аллочке от мужа и папочки. 1.4.43 г." И карандашом зачем-то приписано "Китель поч. майор." Почти майорский? Это 29-летний парень перед женой хвастает?
Каких-либо документальных сведений о его дальнейшем военном периоде у меня больше нет. Знаю, что под Запорожьем на переправе через Днепр дед был еще раз ранен, но легко, и в госпиталь не отправился. Вроде бы за ту переправу получил первый орден Красной Звезды. Потом был ранен в марте 1944 года, это подтверждается и строчками из той самой анкеты кандидата в партию... но вроде бы бригада в марте не вела активных действий. После госпиталя и до конца войны был тем же помначштаба, только уже в 34-ой гвардейской танковой бригаде. Отец мой че-то путается в показаниях, говорит, что дед не любил вспоминать о войне... Особенно обидно ему было исключение из партии в 1944 году.
Сам я из глубокого детства помню, как тыкал пальцем в награды и спрашивал деда: "А это за что? А это?"... и какой-то смутный рассказ про башню костела то ли с корректировщиком, то ли с пулеметчиком, якобы снесенную одним выстрелом из самоходки...
Я еще постараюсь выяснить, как у него дальше было. Но как бы ни было, войну он прошел с первого до последнего дня, и жив остался.
В завершение две фотки: слева - май 1941 года, справа - май 1945. Из пацана мужчиной сделался... Я очень часто его вспоминаю.
Может, еще кому-то, кроме меня, будет интересно. Документы уже размещал на одном танкосайте, для восстановления фамилий командирского состава бригад. Но сайт че-то перестал открываться...
Меня впечатляют лица молодых танкистов, которые вот-вот встретят войну.
Итак, 22-летний Рудь Андрей Емельянович был призван в армию в 1936 году из города Сумы.
Так как дед был грамотный (работал счетоводом в колхозе и на заводе, видимо, поэтому его не отпускали оттуда в армию до 22 лет), то его призвали в самые передовые на тот момент войска. На обороте этой фотографии написано "17 механизированная бригада, г. Проскуров, 1937 год". Дед крайний слева. Эта фотка развеяла мое представление о том, будто до войны в армии играли исключительно на гармошках. Я вообще-то раньше думал, что на гитарах у нас стали играть где-то в 60-ых годах...
А на обороте следующей фотографии написано "КОВО. гор.Проскуров. Курсы младших лейтенантов. Май 1939 года". Дед сидит третий слева.
Все курсанты - старшины, есть пару старших сержантов (3 треугольника в петлицах). Почему-то большинство - в старой, образца 1936 года, форме для танкистов, с галстуками. Я читал, что она была введена специально для повышения престижа танковых войск.
Следующее фото - спустя два года. На обороте: "Пом. нач-ка штаба отд. автобатальона 8 т.п. 8 т.д. Зап. ОВО Рудь А.Е. с писарями б-на Бурмагиным и...[неразборчиво]. Белосток, апрель 1941 года."
Здесь, видимо, ошибка в подписи. Потому что из дальнейших документов следует, что ни в какой 8-ой танковой дивизии он не служил, а служил в 8-ом полку 4-ой танковой дивизии. Интересно, что и на фотографиях, и в документах никогда не упоминается 6-ой механизированный корпус, хотя вроде бы организационно 4-ая танковая дивизия входила в него. Дивизия и в этом случае, и во всех анкетах-документах приписывается почему-то непосредственно к округу.
И вот последнее предвоенное фото. Дед стоит. На обороте лаконично - "Май 1941 г. Белосток". Война начнется через месяц.
Один из документов, касающихся предвоенной службы деда, выдан аж в июне 1942 года, когда он был в резерве начсостава после госпиталя. Характеристика про период с апреля 1940 по октябрь 1941 года весьма сухая, но за ее строчками - и стремительный разгром 6-ого мехкорпуса, и страшная дорога от Волковыска до Слонима, и выход из окружения уже восточнее Смоленска, в начале августа... Деду повезло трижды: не угодил в Белостокский "котел", вырвался из такого же Минского, а главное - из окружения он вышел вместе с большой группой командиров полка, поэтому по проверкам не таскали, а сразу назначили... впрочем, я ниже расскажу, куда назначили.
На танкосайте я написал, что по последнему скану видно: 8-ым полком 4-ой танковой дивизии перед войной командовал некто Божко, в середине 1942-го - подполковник, жаль, инициалов нет. И мне добрые люди подсказали: "Подполковник Пантелеймон Ефимович Божко командовал 8-м ТП до марта 1941 года. 24 августа 1944 года полковник Божко П.Е., находясь в должности зампотеха 7-го мехкорпуса, погиб в бою на территории Румынии. Похоронен в Тирасполе."
А ниже - фрагмент анкеты кандидата в члены ВКП (б), заполненной дедом собственноручно в 1945 году. Казалось бы, зачем ему вступать в партию еще раз, хотя он уже был в ней с 1939 года... Эта история связана с летним отступлением 1941 года, и она стоила деду понижения в звании и лишения ордена Красного Знамени (переписали на орден Красной Звезды). Скажу только, что не раз после войны он пытался отыскать "тот самый соснячок", где летом 41-го весь комсостав 8-го полка 4 ТД закатал в снарядные гильзы свои партбилеты и закопал в приметном лесу... Тогда верили, что через неделю-другую весь этот кошмар закончится, немец побежит под могучими ударами, вернутся и откопают. Это уже не дед, а отец рассказывал, что до освобождения Белоруссии все вышедшие из окружения без партийных документов считались коммунистами "условно", до отыскания партбилетов. Когда в августе 1944 года их привезли в те места, опознать "приметный соснячок" было невозможно: все перепахала авиация и артиллерия. Дальше исключение из партии, понижение в звании (хорошо хоть на одну ступень) - мол, раз не нашел, значит - уничтожил...
Видно, что 3 месяца в 1940 году дед побыл командиром танкового взвода 329-го отд. танкового б-на БОВО.
И что всего месяц, с августа по сентябрь 1941-го, он был начальником штаба 64-го отдельного танкового батальона Западного фронта. Ни про действия, ни про судьбу этой части я нигде ничего не нашел. Зато судьба бригады из следующей строки известна: 147-ая отдельная танковая была полностью разгромлена под Вязьмой. Она просуществовала всего три недели. Бригада погибла 13 октября, а деда ранило 9 октября. В плечо и ногу, плюс контузия. Со слов деда, из детства, я помню, что это была бомбежка "лапотников", то есть Ю-87, и дед физически не переносил изображение этого самолета в кинохронике, и особенно рев его сирены... С того ранения дед стал заикаться, и об этом начали указывать в его характеристиках.
Следующий документ выдан 1 октября 1941 года, незадолго до гибели 147-ой бригады. Интересен он, главным образом, тем, что позволяет установить фамилию как помощника начштаба, так и начальника штаба этой бригады, майора Олейника. Кстати, 25 сентября в этой бригаде дед получил звание лейтенант.
В госпитале он находился до января 1942 года. Потом в резерве ГАБТУ (20 учебный автомобильный полк, г.Горький), а в августе 1942 получил назначение в 235-ую огнеметно-танковую бригаду. Следующий документ выдан буквально накануне тяжелейших боев бригады с частями армейской группы "Гот", рвавшейся на выручку к Паулюсу. Видно, что начальником штаба 235-ой в этот период был майор Любарь. Здесь дата ранения - 9 октября 41-го, в других документах - почему-то 10.
На аттестационном листе даты нет, но видно, он тоже еще до декабрьских боев: здесь дед только представляется к званию старшего лейтенанта. Здесь же для чего-то сказано о появившемся у него после контузии заикании. Непонятен момент: как это был участником войны по 29.10.41, когда дальше написано, что ранен 10 октября?
Следующий документ для меня удивителен. Как видим, в марте 1943-го бригада из 235-ой ОТБр уже стала 31-ой гвардейской отдельной танковой. Кроме того, ее начштаба уже не майор Любарь (ранен-погиб?), а гвардии подполковник Кожбахтеев. Но удивительно другое: в ноябре 1942 дед - лейтенант, а уже в марте 1943 - капитан! Это что, показатель потерь в бригаде, раз звезды на погоны так быстро падали? За какие заслуги молодой лейтенант за четыре месяца вырос в капитаны?
Когда я задал эти вопросы на танкосайте, мне неожиданно дали ссылку на еще один документ с подписью деда. Мол, должность у него была капитанская, и в декабре 1942 года он был уже старшим лейтенантом. Список безвозвратных потерь бригады после декабрьских боев занял, как видно, пять листов...
Примерно в то же время сделан этот снимок. Дед справа. У него первая награда - медаль "За боевые заслуги", которой был награжден 27.12.42. Также у обоих капитанов видны нашивки за ранение над правым карманом. На обороте снимка написано "На память семье в дни передышки после Сталинградских боев ноябрь 1942 - март 1943 год. Ане, Толику и Аллочке от мужа и папочки. 1.4.43 г." И карандашом зачем-то приписано "Китель поч. майор." Почти майорский? Это 29-летний парень перед женой хвастает?
Каких-либо документальных сведений о его дальнейшем военном периоде у меня больше нет. Знаю, что под Запорожьем на переправе через Днепр дед был еще раз ранен, но легко, и в госпиталь не отправился. Вроде бы за ту переправу получил первый орден Красной Звезды. Потом был ранен в марте 1944 года, это подтверждается и строчками из той самой анкеты кандидата в партию... но вроде бы бригада в марте не вела активных действий. После госпиталя и до конца войны был тем же помначштаба, только уже в 34-ой гвардейской танковой бригаде. Отец мой че-то путается в показаниях, говорит, что дед не любил вспоминать о войне... Особенно обидно ему было исключение из партии в 1944 году.
Сам я из глубокого детства помню, как тыкал пальцем в награды и спрашивал деда: "А это за что? А это?"... и какой-то смутный рассказ про башню костела то ли с корректировщиком, то ли с пулеметчиком, якобы снесенную одним выстрелом из самоходки...
Я еще постараюсь выяснить, как у него дальше было. Но как бы ни было, войну он прошел с первого до последнего дня, и жив остался.
В завершение две фотки: слева - май 1941 года, справа - май 1945. Из пацана мужчиной сделался... Я очень часто его вспоминаю.