Психическая атака -через призму времени
Стройные шеренги вражеской пехоты на экране и упоминания о ротных колоннах в мемуарах и даже в некоторых документах всегда вызывали у меня определенные подозрения. Особенно учитывая тот факт, что попадание в такую колонну хотя бы одного снаряда на расстоянии даже в километр значительно опаснее для нее чем пресловутый пулеметный огонь на той же дистанции.
Поэтому меня давно интересовали документы способные "пролить свет" на возникновение и развитие данной ситуации. В конце концов вся картина этого боя и рассказов о нем стала представляться мне примерно следующим образом:
Вечером 23 августа 1941г. в Южном секторе Одесского оборонительного района противник(это был батальон 6 полка 14 ПД) предпринял атаку в стык между 2287-м и 31-м полками 25-й Чапаевской дивизии.
Из 31-го стрелкового полка начальнику Южного сектора обороны генерал-майору Петрову в 19.25 доложили что «..(в) 19.00 часов противник силою до батальона в полный рост с развернутым знаменем пытался наступать в направлении южнее 63,3. Но сосредоточенным огнем 3 дивизионов знамя свернул и свернулся частью сам, а частью остался на месте.По данным наблюдения за ним в одном-полутора км сосредоточилось до батальона пехоты. Все данные о противнике требуют подтверждения..». (ЦАМО РФ ф. 288 оп. 9900 д.99 л. 350)
Через 20 минут Петров в очередном донесении сообщил об этом начальнику штаба Приморской армии, полковнику Крылову, дословно повторив информацию сообщенную ему из полка. (ЦАМО РФ ф. 288 оп. 9900 д.99 л. 351)Ни о какой «психической» атаке речь в его донесении не шла.
Однако в оперсводке штаба армии за 23 августа и в журнале боевых действий Приморской армии случай стал выглядеть уже по другому:
"(в) районе отм. 63,3 пр-к до 2-х батальонов ротными колоннами, в полный рост со знаменем перешел в атаку, метким артогнем до 50% было уничтожено, остальные в беспорядке убежали с поля боя"(ЦАМО РФ ф. 288 оп. 9900 д.32 л.155)Однако речь о "психической" атаке не шла и здесь..
После войны в своих мемуарах Крылов, к тому времени уже маршал и дважды герой советского союза изложил этот эпизод несколько иначе, снабдив его новыми подробностями:
«23 августа на участке 31-го полка Чапаевской дивизии противник предпринял «психическую» атаку. Примерно два неприятельских батальона двинулись к нашим позициям ротными колоннами, во весь рост, с оркестром... Артиллерия, минометы, пулеметы уложили не меньше половины наступавших, остальные в беспорядке бежали с поля боя. До наших окопов не дошел ни один вражеский солдат.
Получив краткое донесение об этом, я послал в Южный сектор капитана И. П. Безгинова, чтобы узнать подробности. Вернувшись, Иван Павлович доложил:
— Все точно — шли прямо как каппелевцы в фильме «Чапаев». Офицеры с шашками наголо, солдаты пьяные..
Наши встретили их дружным огнем. Можно считать, что уничтожен целый батальон. Попытка ошеломить, взять на испуг наших бойцов привела к обратным результатам. Красноармейцы расценивали «психическую» атаку как проявление отчаяния врага, не способного нас одолеть.»
После этого все кинематографисты обращавшиеся к этой теме конечно руководствовались изложением Николая Ивановича..
Однако дальше всех в этом вопросе несомненно пошел писатель Владимир Карпов, который в "документальном" романе "Полководец" не смотря на собственный боевой опыт счел возможным написать об этом случае следующее:
" 23 августа Петрову доложил по телефону командир 31-го полка о начале какой-то необычной атаки. Петров, выйдя тут же на наблюдательный пункт, увидел, что по полю движутся четкими развернутыми строями подразделения противника. Прямо как в фильме «Чапаев»! Офицеры шагали с шашками наголо, а солдаты с винтовками наперевес. Позади строя, сверкая начищенными трубами, шел и играл оркестр. Звучал четкий марш, и колонны, чеканя шаг, как на параде, приближались к нашим позициям.Все это было очень неожиданно и выглядело как-то несерьезно.– Ну, это не от хорошей жизни, – сказал генерал Петров. – Они потеряли надежду одолеть нас в обычном бою и поэтому бросаются на такую крайность. Неужели они не понимают, что в наши дни, при современном оружии, психическая атака равноценна самоубийству?
Генерал молча смотрел на приближающегося противника и невольно любовался своеобразной красотой движущихся под звуки марша войск. Был солнечный день. Роты шли по полям ровно. Сверкали начищенные сапоги офицеров и обнаженные сабли в их руках. Было тихо. Никто не стрелял. Только звучала музыка. Все замерли, пораженные этим неожиданным парадом смерти.
– Красиво идут! – произнес Иван Ефимович точно те слова, которые сказал когда-то Чапаев при виде таких же колонн каппелевцев. – Но глупо! Ах как глупо! Даже жалко их, хоть это и враги. Ну что же, не мы вас сюда звали! Начальник артиллерии, открыть огонь! Разогнать и уничтожить эту глупую нафабренную банду!
Ударила артиллерия. Было странно и жутко видеть, как рвутся снаряды, вскидываются черные конусы земли, огня и пламени вблизи колонн, а потом и прямо в гуще шагающих. Сломались ряды, наступающие затоптались на месте. Еще несколько прямых попаданий, и солдаты стали разбегаться. Замолк оркестр, его тоже накрыли взрывы. Офицеры махали клинками, кричали, звали вперед, но в это время ударили еще и пулеметы, защелкали выстрелы винтовок. Сраженные падали то тут, то там.
Наконец уцелевшие повернули и общей массой кинулись назад, а пули выхватывали все новых и новых убитых. Немногие добежали до своих окопов. Долго еще над полем были слышны крики и стоны раненых. Помогать им было некому. Те, кто был проучен нашим огнем в этой психической атаке, возвращаться на поле боя не решались. Только ночью румыны стали уносить раненых. Наши слышали, что в поле идет эта работа, но огня не открыли.Петров был доволен – отбито еще одно наступление, – но все же с некоторой грустью размышлял: «Почему так неразумно вели в бой в современной войне румынские командиры свои войска?»
Истина как всегда оказалась где то посередине. Попытка атаки с развернутым знаменем действительно была. Думаю она связана с приездом 22 августа в 4-ю армию Чуперка свежеиспеченного(за день до этого) "маршала Румынии" Антонеску.
Румынам нужны были публичные акции подходящие для пропагандистских целей, но устраивали они их не в ущерб здравому смыслу. Предприняв попытку атаки в полный рост за полтора километра до советских позиций, и конечно безо всяких ротных колонн, румыны тут же прекратили ее как только по батальону был сосредоточен огонь артиллерии.
В связи с тем что в этот день уже вовсю ощущался "недостаток ..76м/м снарядов для полковых и дивизионных орудий и 122 м/м орудий" (ЦАМО РФ ф. 288 оп. 9900 д.32 л.156) подвезенных 17 августа "Беспощадным" и "Безупречным" огонь этот не мог быть особенно интенсивным.
Румыны не были даже рассеяны -батальон остался на исходных позициях, где был без особого успеха проштурмован вызванными истребителями 69 ИАП. Но так как успешная операция явно была нужна противнику именно этим вечером командование14 ПД сменило тактику на более вменяемую..
Оно подтянуло дополнительные силы, после чего румыны повторили атаку , нанося удары уже по обоим полкам одновременно. В результате румыны потеснили 287-й СП в р-не Петерсталя а 31-й в районе Францфельда. При попытке выбить румын с северной окраины Петерсталя был тяжело ранен командир 287-го СП Султан-Галиев.
Взятие румынами окраин двух населенных пунктов многократно переходивших из рук в руки, было прочно забыто обеими сторонами а вот попытка "психической" атаки еще долго вспоминалась генералами, писателями и режиссерами как яркий пример разгрома глупого и фанатичного врага..