January 11th, 2011

anshar

6. Южнее Холма. Зешки. 403-я цель. Орден. Январь-Февраль 1943 г.

(Военные воспоминания моего дедушки - генерал-лейтенанта Омельянчука Алексея Тихоновича)

(предыдущая глава - 5. Южнее г. Холм. 2 адн. Весна, лето и осень 1942 г. Приказ №00227.)
(Оглавление)

Как то зимой мы обнаружили под Зешками по дыму из трубы землянку. Оказалось, что это место дневного отдыха немецкой лыжной разведки. Было туго со снарядами и я придержал дневной лимит - 6 снарядов на батарею в сутки. За четверо суток я сэкономил 24 снаряда и, тщательно подготовив данные для стрельбы с учетом всех поправок, дал первый выстрел (хорошо помню его до сих пор - дальность 9650 метров, заряд полный, траектория проходила точно через мой НП, было слышно шелест снаряда над головой) и увилел его падение - разрыв, небольшой перелет за землянку, метров 50-60. Снарядов было мало и я не стал захватывать цель в вилку и повел стрельбу на совмещение, уменьшил прицел сразу на 50 метров, а не на 100 (вилка) и дал еще один контрольный выстрел. Выстрел последовал, слышен был его звук на батарее, и одновременно в районе роты, прямо подомной, разорвался мой снаряд, и все мы кто был на дереве полетели вниз! К счастью никто не был ни убит, ни ранен, так как взрыватель был замедленный (я то пристреливал землянку). На разрыв выскочил Гончаров и кто был рядом, с вопросом на лицах! Что такое? Ясное дело - снаряд мой! Но почему, в чем причина? Я прекратил стрельбу, доложил о происшедшем командиру дивизиона майору Шеину и поспешил на ОП разбираться со случившимся, туда же отправился и майор Шеин, ведь батарея не могла вести огонь - она потеряла боеспособность. Остаток дня ушел на расследование. Мы быстро установили суть дела. Вот картина происшедшего. Первый выстрел был произведен на скомандованных мной установках, а второй выстрел - сделан зарядом от оставшейся партии, которая комплектовалась только вторыми зарядами (вес пороха в нем был на 110 грамм меньше, чем у первого заряда). Разница в дальности первого и второго заряда составила 1100 метров, а это и было расстояние от НП до немецкого блиндажа. Стрельба была створная и снаряд ударил точно в мой НП. Никто не пострадал только по счастливой случайности - под нами было болото, а взрыватель был замедленный, в итоге снаряд ушел глубоко в болото и там разорвался , осколки ушли в небо , а нас ударила только ударная волна от разрыва. Будь взрыватель “осколочный” разрыв произошел бы при касании о ветку дерева, не достигнув даже грунта, и тогда произошел бы взрыв на высоте 10-20 метров (бризантный), осколки от которого поражают открытую живую силу на дальности до 400 метров. Ясное дело, что от нас и 6-й роты не осталось бы и следов. Мы повторно “родились”. Хорошо, что это понимал только я, Гончаров и Шеин. Кстати, первым орудием тогда командовал сержант Истрашкин, лучший командир орудия в батарее, а старшим на батарее был ст. лейтенант Чигринец, участник войны с финами, у которого я сам многому учился. Как это случилось они не могли ответить даже сами себе! Это был какой-то рок! Таких ошибок больше не было. Огневики всегда работали отлично, образцово. Батарея вела стрельбу так, что в полку поговаривали: “Пятая батарея просто расписывается на поле боя своими снарядами!”. Я был на вершине счастья - лучшей оценки моему умению вести огонь не придумать! Это была оценка моих товарищей, искренних и честных. Мы много стреляли, маневрировали пунктами наблюдения, искали цели даже в обороне. В итоге, за год 5-я батарея израсходовала по противнику в три раза больше снарядов, чем любая другая батарея полка! Это говорит о многом. О том, что мы активно воевали и огнем уничтожали немцев. Но об этом выстреле мы все таки вспомнили в 1943 году, под Смоленском, и мой старший на батарее ст. лейтенант Петров Н. рассказал о том как они пустили снаряд по своему НП, то есть по мне.

Collapse )

(следующая глава - 7. Южнее Холма. Куземкино. Медово. Гущино. Март-Май 1943 г.)
(Оглавление)
Buy for 500 tokens
Buy promo for minimal price.