Воспоминания зенитчика И.А.Шалова
На днях начал разбирать архивы, доставшиеся мне когда-то давным давно от Николая Федоровича Костина, известного в Эстонии военного историка, одного из авторов книги "Битва за Нарву". И натолкнулся на потрясающие по своей откровенности, искренности, правдивости воспоминания, написанные еще в 1982 году. Написано все тезисно, обрывочно. Но текст занимает по объему более сорока страниц. Сейчас усиленно занялся его обработкой, думаю, через недельку он будет в готовом виде. Уверен, что в СССР, да и сейчас кое-где эти воспоминания непременно подверглись бы цензуре. Слишком неприкрыто обо всем пишет. Имя этого человека - Иван Афанасьевич Шалов, бывший командир 37-миллиметрового орудия, почти абсолютный зенитчик-рекордсмен - ведь на его личном счету - 18 сбитых фашистских самолета. Я приведу некоторые отрывки из его записей:
И.А.ШАЛОВ:
"Началась бомбежка, "Мессершмидт" сбросил несколько бомб в нашу сторону. Осколком этой бомбы срубило лицо прицельному орудия - молодому 17-летнему парнишке, прибывшему ко мне в расчет в связи с пополнением дивизиона. Случилось нечто ужасное. Осколок срезал ему почти все лицо: челюсти, нос, глаза, но мозг головы его каким-то образом уцелел. Я срочно вызвал санинструктора батареи и крикнул ему: "Помоги! Спаси его... Он мучается. " Но он осмотрел его и сказал, что помочь парню ничем уже нельзя. "Никто ему не поможет!" - сказал он. Полуживой бедняжка около часа ворочался и кричал, пока не умер от потери крови."
И.А.ШАЛОВ:
"Примерно через два часа после нашего отхода от Выборга начало твориться что-то непереносимое и ужасное. Нашу колонну противник начал обстреливать из орудий и минометов. Среди темной ночи — яркие вспышки разрывов. Потом начали доноситься визги раненых лошадей, стоны раненых бойцов. Ярким пламенем загорелись некоторые машины. Образовались пробки на дорогах. Объехать машины не представлялось возможным: справа и слева были кюветы со сплошным лесным массивом. Началась в некоторых местах самая настоящая паника. Потом, когда ситуация более-менее нормализовалась, поврежденные машины и повозки стали сбрасывать в кюветы, раненых уложили в машины. Движение колонны возобновилось. Вся ночь была для нас сплошным кошмаром. Противник непрерывно обстреливал колонну, нанося нам значительные потери. Наша же артиллерия не могла ответить, так как двигалась в составе колонны.
Когда только начало светать, во время очередного обстрела колонны загорелась машина. Колонна остановилась. И тут произошел случай, который навсегда остался у меня в памяти. В нашей колонне шло несколько танкеток, которые мы почему-то называли «комсомольцами». И вот, из люка одной танкетки вылез какой-то парнишка и прямо на глазах у всех застрелился. Видимо, нервы не выдержали всего того напряжения, которое тогда творилось."
И.А.ШАЛОВ:
"Мы только что позавтракали, повар Виноградов уже собирался обратно возвращаться, как неожиданно вскрикнул — оказалось, «кукушка» ранил его прямо в шею. И тут на поляне образовалась какая-то шумиха: оказалось, какой-то летчик начал требовать, чтобы ему расчистили поляны для самолетов, чтобы переправить раненных в тыл. В это же время начали раскатывать орудия, скопилось много людей. Все вместе это перемешалось во что-то непонятное. И тут противник ответил шквальным минометным огнем. В итоге мы получили десятки убитых и раненых. Образовался сплошной шум, зазвучали стоны. Разъяренный командир нашего дивизиона подскочил к этому летчику и рванул его за борт кителя, из под которого вылезла форма финского офицера. Его, прошедшего профессиональную подготовку, вероятно, подослали к нам ночью... Капитан Дремин в упор пристрелил этого провокатора."
И.А.ШАЛОВ:
"Началась бомбежка, "Мессершмидт" сбросил несколько бомб в нашу сторону. Осколком этой бомбы срубило лицо прицельному орудия - молодому 17-летнему парнишке, прибывшему ко мне в расчет в связи с пополнением дивизиона. Случилось нечто ужасное. Осколок срезал ему почти все лицо: челюсти, нос, глаза, но мозг головы его каким-то образом уцелел. Я срочно вызвал санинструктора батареи и крикнул ему: "Помоги! Спаси его... Он мучается. " Но он осмотрел его и сказал, что помочь парню ничем уже нельзя. "Никто ему не поможет!" - сказал он. Полуживой бедняжка около часа ворочался и кричал, пока не умер от потери крови."
И.А.ШАЛОВ:
"Примерно через два часа после нашего отхода от Выборга начало твориться что-то непереносимое и ужасное. Нашу колонну противник начал обстреливать из орудий и минометов. Среди темной ночи — яркие вспышки разрывов. Потом начали доноситься визги раненых лошадей, стоны раненых бойцов. Ярким пламенем загорелись некоторые машины. Образовались пробки на дорогах. Объехать машины не представлялось возможным: справа и слева были кюветы со сплошным лесным массивом. Началась в некоторых местах самая настоящая паника. Потом, когда ситуация более-менее нормализовалась, поврежденные машины и повозки стали сбрасывать в кюветы, раненых уложили в машины. Движение колонны возобновилось. Вся ночь была для нас сплошным кошмаром. Противник непрерывно обстреливал колонну, нанося нам значительные потери. Наша же артиллерия не могла ответить, так как двигалась в составе колонны.
Когда только начало светать, во время очередного обстрела колонны загорелась машина. Колонна остановилась. И тут произошел случай, который навсегда остался у меня в памяти. В нашей колонне шло несколько танкеток, которые мы почему-то называли «комсомольцами». И вот, из люка одной танкетки вылез какой-то парнишка и прямо на глазах у всех застрелился. Видимо, нервы не выдержали всего того напряжения, которое тогда творилось."
И.А.ШАЛОВ:
"Мы только что позавтракали, повар Виноградов уже собирался обратно возвращаться, как неожиданно вскрикнул — оказалось, «кукушка» ранил его прямо в шею. И тут на поляне образовалась какая-то шумиха: оказалось, какой-то летчик начал требовать, чтобы ему расчистили поляны для самолетов, чтобы переправить раненных в тыл. В это же время начали раскатывать орудия, скопилось много людей. Все вместе это перемешалось во что-то непонятное. И тут противник ответил шквальным минометным огнем. В итоге мы получили десятки убитых и раненых. Образовался сплошной шум, зазвучали стоны. Разъяренный командир нашего дивизиона подскочил к этому летчику и рванул его за борт кителя, из под которого вылезла форма финского офицера. Его, прошедшего профессиональную подготовку, вероятно, подослали к нам ночью... Капитан Дремин в упор пристрелил этого провокатора."