Аманулла и басмачество 2 часть(1921-1922г)
Несмотря на договор 1921 г., означавший фактическую изоляцию ферганского басмачества со стороны Афганистана, в 1922 г. Аманулла еще раз испытал желание активно включиться в среднеазиатскую политику. Стремление изгнанного турецкого генерала Энвер-паши поднять восстание против большевиков в Бухаре и Туркестане и образовать затем мусульманское государство, нашло живой отклик в афганской элите, в том числе у Амануллы, продолжавшего представлять Кабул центром гипотетического «халифата».
Надо сказать, что басмачи находились на «самофинансировании» и международной помощью практически не пользовались. Не потому что брезговали, а потому, что никто не предлагал. По данным разведки Туркестанского фронта, основная масса оружия, начиная с 1921 г., приобреталась в Афганистане в обмен на скот и средства, взимавшиеся в виде налогов «на борьбу с неверными» с населения. В Афганистане разрешалась торговля оружием, правда без права вывоза за границу, что, впрочем, не мешало басмачам и их сообщникам запасаться при помощи афганцев оружием на левом берегу Амударьи. Некоторые лидеры басмачей открыто щеголяли в английской и афганской униформе, приобретенной в Афганистане. Разумеется, при таком отсталом администрировании, недостатке финансирования и отсутствии руководства и внешней поддержки, речь могла идти лишь о спонтанном локальном «джихаде» разрозненных племенных полувоенных формирований.
Тем не менее, в 1921-1922 гг. восстание восточных бухарцев приняло очень ожесточенный характер. Особое сопротивление оказали повстанцы Куляба и Бальджуана (таджики и узбекские племена), потерявшие в боях весной 1921 г., около 10 тысяч убитыми. Тогда крупнейший авторитет кулябских басмачей Давлатмандбий со своим отрядом напал на русский гарнизон в Кулябе.
Разумеется, вести из Куляба проникали и в Афганистан. Ранней весной 1922 г., когда вся Восточная Бухара была охвачена восстанием, а русский гарнизон под натиском восставших был вынужден покинуть Душанбе, большое количество афганских войск было сконцентрировано на приграничной территории северного Афганистана. Разведка Красной армии сообщала тогда: «Наблюдается большой наплыв афганских войск на афганской границе, насчитывающий 16 палтанов (600-700 солдат в каждом) пехоты, 10000 кавалерии, 10 орудий. Седьмого февраля 1922 г. министр обороны Надир-хан прибывает в Ханабад (провинция Каттаган). Немногим позже он встречается с Осман Ходжаевым (Осман Ходжа), экс-президентом БНСР, бежавшим в Афганистан после неудавшегося мятежа в декабре 1921 г. в Душанбе. Вероятно, Осман Ходжа рассказал ему, что независимость Бухарской республики — миф, и что Российская федерация пытается подчинить внутренние и внешние дела Бухреспублики своим интересам. Это видно из документа озаглавленного «Меморандум Министерству иностранных дел божественного Государства Афганистан, признавшего независимость Бухары», составленного Осман Ходжой 29 апреля 1922 г. В «Меморандуме» в частности, говорилось: «Люди, входящие в бухарское правительство, находятся под нажимом вторгшейся русской армии. Их жизни угрожает опасность. Подобно рабам, они соглашаются на любое требование русских. Из всего вышесказанного становиться ясно, что бухарское правительство не является свободным и независимым. Даже экономически оно не свободно… Целью продолжающейся национальной борьбы является вывод русских военных из бухарской земли и признание свободы и независимости Бухары российским правительством. Народ полон решимости бороться, пока не добьется своего». Себя Осман Ходжа назвал при этом «Президентом Бухары и Главнокомандующим сил, отстаивающим независимость». Осман Ходжа, так же как немногим позже другие деятели , пытался убедить афганцев в том, что бухарские джадиды, примкнувшие к Энверу, держат ситуацию под своим контролем, и что они нуждаются в срочной военной поддержке. Видимо, афганский сипахсалар Надир соглашается помочь повстанцам. С этой целью он вступает в переписку с Энвером и снабжает его оружием и боеприпасами. «Мой брат, я получил твое письмо и 300000 рупий для снабжения 1200 солдат и 50 офицеров обмундированием», — писал Надир Энверу.
Аманулла же, как руководитель страны, не спешил помогать Энвер-паше в его борьбе против РСФСР, не имея гарантий со стороны Англии. В марте 1922 г. он попросил английского посла в Кабуле Хэмфри сообщить в Лондон о том, что Афганистан будет приветствовать признание Англией независимости Бухары и Хивы. Уместно напомнить в этой связи, что по советско-афганскому договору 1921 г., советская сторона обязалась не нарушать независимости Бухары и Хивы, то есть сохранить Бухарскую и Хорезмскую республики. После ознакомления с реальной ситуацией в Восточной Бухаре у афганцев появились подозрения, что российская сторона, нарушив договор, склонна подчинить себе не только Туркестан, но и Бухару вместе с Хивой. Таким образом, Аманулла имел определенные основания для того, чтобы прислушиваться к требованиям беглых бухарцев. Поддержка англичан придала бы ему сил в его намерении добиваться вывода большевистских войск из Средней Азии. Однако, Англия, не будучи уверенна в истинных намерениях Энвер-паши, отказала. Мнительные англичане считали Энвера агентом Германии. Соответственно, они не доверяли и самим бухарским джадидам, вчерашним большевистским союзникам, бежавшим в Кабул.
Негативная реакция англичан, опасавшихся установления прогерманского пантюркистского государства на границах своей «жемчужины», Индии, стала главной причиной нерешительности Амануллы. Англию не устраивала как перспектива исламского халифата, так и тюркской конфедерации в Средней Азии. Еще накануне Версальской конференции 1919 г. чиновники Британской Индии определили для себя будущее Средней Азии. Они стремились сохранить колониальную зависимость региона от России, но не единой как раньше, а разделенной и ослабленной. Имелось в виду две России: «европейская» с центром в Петрограде, и «азиатская» с центром в Омске. Хотя расколоть Россию в ходе гражданской войны и иностранной интервенции в 1918-1920 гг. и не удалось, эта политика поддерживания российского доминирования в регионе с одновременным ослаблением СССР продолжалась и в последующие десятилетия.
Разумеется, афганцы не обладали достаточным ресурсом для того чтобы сыграть свою роль в большой политике. Им пришлось смириться. Но непоследовательная позиция афганского правительства в отношении событий в Бухаре не устраивала большую часть населения и духовенства Афганистана, бывшего в оппозиции к режиму Амануллы. Не дождавшись официальной санкции своего правительства, афганские добровольцы, возглавляемые мусульманскими лидерами, такими как Мавлави Абулхайр из Панджшера, были переправлены на советскую территорию. По сведениям командующего войсками Бухарской группы Н.Е. Какурина, в начале 1922 г. из Афганистана на помощь Энверу отправились два отряда добровольцев численностью в 140 человек, вооруженных ружьями английского образца. Лидер восточнобухарских басмачей Ибрагим-бек, бежавший в Афганистан в 1926 г., также вспоминал, что в начале 1922 г. афганцы послали Энверу две группы общей численностью в 300 человек, во главе с неким Анварджаном. По некоторым сведениям в этом отряде был сам Бачаи Сакко — будущий эмир Афганистана.
Победа Красной Армии над войсками Энвер-паши в Западной и Восточной Бухаре (в Байсуне и Кабодиёне) в марте-апреле 1922 г. и нежелание Англии помочь бухарцам заставили Амануллу принять решение, которое оказалось критическим для басмачей. Афганское правительство решило вывести всех афганских подданных с бухарской территории. Весной 1922 г. Аманулла приказал всем афганцам вернуться в 20-дневный срок. Затем сам Аманулла отправился верхом из Кабула на север. На перевале Ховак он встретился со своим военным министром Надир-ханом и приказал немедленно отвести все войска от границы. Он также в решительной форме запретил Надиру (которого всегда подозревал в англофильстве) вмешиваться в бухарские дела. Как утверждают некоторые афганские источники, Надир-хан именно за его несанкционированное сотрудничество с Энвером был смещен с поста военного министра и назначен послом в Париж, что означало фактическую ссылку. Мавлави Абулхайр, который в Бухаре за его заслуги в борьбе против «неверных» был удостоин Энвером звания «шайх-ул-ислом» по возвращении в Афганистан был арестован и заключен на некоторое время в ханабадскую тюрьму. Не выдержав , в сентябре 1923 г. Осман Ходжа покидает Кабул «по просьбе афганского правительства». Падение эмирата и последующее поражение Энвер-паши вызвали массовое бегство населения приграничной Бухары. Около четверти миллиона бухарцев эмигрировали в Афганистан в первой половине 1920-х. Приняв беженцев и оказав им, таким образом, моральную и материальную поддержку, афганский правящий режим, тем не менее, отказал бухарцам в политической помощи в их борьбе против Советской власти.
Конец весны 1922 г. можно считать концом более-менее организованного басмачества. Оно завершилось полной победой советской стороны, разгромившей Энвер-пашу в августе 1922 г. Нарастающее сближение между Москвой и Кабулом лишило басмачество шансов на успех. Реакцией эмиграции стали прогрессирующий антисоветизм, уход в религию, сопровождающиеся нарастающим недовольством действиями афганского правительства.
Надо особо отметить,что отдельные басмаческие банды продолжали свою войну против Советов ещё очень долгое время.
Надо сказать, что басмачи находились на «самофинансировании» и международной помощью практически не пользовались. Не потому что брезговали, а потому, что никто не предлагал. По данным разведки Туркестанского фронта, основная масса оружия, начиная с 1921 г., приобреталась в Афганистане в обмен на скот и средства, взимавшиеся в виде налогов «на борьбу с неверными» с населения. В Афганистане разрешалась торговля оружием, правда без права вывоза за границу, что, впрочем, не мешало басмачам и их сообщникам запасаться при помощи афганцев оружием на левом берегу Амударьи. Некоторые лидеры басмачей открыто щеголяли в английской и афганской униформе, приобретенной в Афганистане. Разумеется, при таком отсталом администрировании, недостатке финансирования и отсутствии руководства и внешней поддержки, речь могла идти лишь о спонтанном локальном «джихаде» разрозненных племенных полувоенных формирований.
Тем не менее, в 1921-1922 гг. восстание восточных бухарцев приняло очень ожесточенный характер. Особое сопротивление оказали повстанцы Куляба и Бальджуана (таджики и узбекские племена), потерявшие в боях весной 1921 г., около 10 тысяч убитыми. Тогда крупнейший авторитет кулябских басмачей Давлатмандбий со своим отрядом напал на русский гарнизон в Кулябе.
Разумеется, вести из Куляба проникали и в Афганистан. Ранней весной 1922 г., когда вся Восточная Бухара была охвачена восстанием, а русский гарнизон под натиском восставших был вынужден покинуть Душанбе, большое количество афганских войск было сконцентрировано на приграничной территории северного Афганистана. Разведка Красной армии сообщала тогда: «Наблюдается большой наплыв афганских войск на афганской границе, насчитывающий 16 палтанов (600-700 солдат в каждом) пехоты, 10000 кавалерии, 10 орудий. Седьмого февраля 1922 г. министр обороны Надир-хан прибывает в Ханабад (провинция Каттаган). Немногим позже он встречается с Осман Ходжаевым (Осман Ходжа), экс-президентом БНСР, бежавшим в Афганистан после неудавшегося мятежа в декабре 1921 г. в Душанбе. Вероятно, Осман Ходжа рассказал ему, что независимость Бухарской республики — миф, и что Российская федерация пытается подчинить внутренние и внешние дела Бухреспублики своим интересам. Это видно из документа озаглавленного «Меморандум Министерству иностранных дел божественного Государства Афганистан, признавшего независимость Бухары», составленного Осман Ходжой 29 апреля 1922 г. В «Меморандуме» в частности, говорилось: «Люди, входящие в бухарское правительство, находятся под нажимом вторгшейся русской армии. Их жизни угрожает опасность. Подобно рабам, они соглашаются на любое требование русских. Из всего вышесказанного становиться ясно, что бухарское правительство не является свободным и независимым. Даже экономически оно не свободно… Целью продолжающейся национальной борьбы является вывод русских военных из бухарской земли и признание свободы и независимости Бухары российским правительством. Народ полон решимости бороться, пока не добьется своего». Себя Осман Ходжа назвал при этом «Президентом Бухары и Главнокомандующим сил, отстаивающим независимость». Осман Ходжа, так же как немногим позже другие деятели , пытался убедить афганцев в том, что бухарские джадиды, примкнувшие к Энверу, держат ситуацию под своим контролем, и что они нуждаются в срочной военной поддержке. Видимо, афганский сипахсалар Надир соглашается помочь повстанцам. С этой целью он вступает в переписку с Энвером и снабжает его оружием и боеприпасами. «Мой брат, я получил твое письмо и 300000 рупий для снабжения 1200 солдат и 50 офицеров обмундированием», — писал Надир Энверу.
Аманулла же, как руководитель страны, не спешил помогать Энвер-паше в его борьбе против РСФСР, не имея гарантий со стороны Англии. В марте 1922 г. он попросил английского посла в Кабуле Хэмфри сообщить в Лондон о том, что Афганистан будет приветствовать признание Англией независимости Бухары и Хивы. Уместно напомнить в этой связи, что по советско-афганскому договору 1921 г., советская сторона обязалась не нарушать независимости Бухары и Хивы, то есть сохранить Бухарскую и Хорезмскую республики. После ознакомления с реальной ситуацией в Восточной Бухаре у афганцев появились подозрения, что российская сторона, нарушив договор, склонна подчинить себе не только Туркестан, но и Бухару вместе с Хивой. Таким образом, Аманулла имел определенные основания для того, чтобы прислушиваться к требованиям беглых бухарцев. Поддержка англичан придала бы ему сил в его намерении добиваться вывода большевистских войск из Средней Азии. Однако, Англия, не будучи уверенна в истинных намерениях Энвер-паши, отказала. Мнительные англичане считали Энвера агентом Германии. Соответственно, они не доверяли и самим бухарским джадидам, вчерашним большевистским союзникам, бежавшим в Кабул.
Негативная реакция англичан, опасавшихся установления прогерманского пантюркистского государства на границах своей «жемчужины», Индии, стала главной причиной нерешительности Амануллы. Англию не устраивала как перспектива исламского халифата, так и тюркской конфедерации в Средней Азии. Еще накануне Версальской конференции 1919 г. чиновники Британской Индии определили для себя будущее Средней Азии. Они стремились сохранить колониальную зависимость региона от России, но не единой как раньше, а разделенной и ослабленной. Имелось в виду две России: «европейская» с центром в Петрограде, и «азиатская» с центром в Омске. Хотя расколоть Россию в ходе гражданской войны и иностранной интервенции в 1918-1920 гг. и не удалось, эта политика поддерживания российского доминирования в регионе с одновременным ослаблением СССР продолжалась и в последующие десятилетия.
Разумеется, афганцы не обладали достаточным ресурсом для того чтобы сыграть свою роль в большой политике. Им пришлось смириться. Но непоследовательная позиция афганского правительства в отношении событий в Бухаре не устраивала большую часть населения и духовенства Афганистана, бывшего в оппозиции к режиму Амануллы. Не дождавшись официальной санкции своего правительства, афганские добровольцы, возглавляемые мусульманскими лидерами, такими как Мавлави Абулхайр из Панджшера, были переправлены на советскую территорию. По сведениям командующего войсками Бухарской группы Н.Е. Какурина, в начале 1922 г. из Афганистана на помощь Энверу отправились два отряда добровольцев численностью в 140 человек, вооруженных ружьями английского образца. Лидер восточнобухарских басмачей Ибрагим-бек, бежавший в Афганистан в 1926 г., также вспоминал, что в начале 1922 г. афганцы послали Энверу две группы общей численностью в 300 человек, во главе с неким Анварджаном. По некоторым сведениям в этом отряде был сам Бачаи Сакко — будущий эмир Афганистана.
Победа Красной Армии над войсками Энвер-паши в Западной и Восточной Бухаре (в Байсуне и Кабодиёне) в марте-апреле 1922 г. и нежелание Англии помочь бухарцам заставили Амануллу принять решение, которое оказалось критическим для басмачей. Афганское правительство решило вывести всех афганских подданных с бухарской территории. Весной 1922 г. Аманулла приказал всем афганцам вернуться в 20-дневный срок. Затем сам Аманулла отправился верхом из Кабула на север. На перевале Ховак он встретился со своим военным министром Надир-ханом и приказал немедленно отвести все войска от границы. Он также в решительной форме запретил Надиру (которого всегда подозревал в англофильстве) вмешиваться в бухарские дела. Как утверждают некоторые афганские источники, Надир-хан именно за его несанкционированное сотрудничество с Энвером был смещен с поста военного министра и назначен послом в Париж, что означало фактическую ссылку. Мавлави Абулхайр, который в Бухаре за его заслуги в борьбе против «неверных» был удостоин Энвером звания «шайх-ул-ислом» по возвращении в Афганистан был арестован и заключен на некоторое время в ханабадскую тюрьму. Не выдержав , в сентябре 1923 г. Осман Ходжа покидает Кабул «по просьбе афганского правительства». Падение эмирата и последующее поражение Энвер-паши вызвали массовое бегство населения приграничной Бухары. Около четверти миллиона бухарцев эмигрировали в Афганистан в первой половине 1920-х. Приняв беженцев и оказав им, таким образом, моральную и материальную поддержку, афганский правящий режим, тем не менее, отказал бухарцам в политической помощи в их борьбе против Советской власти.
Конец весны 1922 г. можно считать концом более-менее организованного басмачества. Оно завершилось полной победой советской стороны, разгромившей Энвер-пашу в августе 1922 г. Нарастающее сближение между Москвой и Кабулом лишило басмачество шансов на успех. Реакцией эмиграции стали прогрессирующий антисоветизм, уход в религию, сопровождающиеся нарастающим недовольством действиями афганского правительства.
Надо особо отметить,что отдельные басмаческие банды продолжали свою войну против Советов ещё очень долгое время.