Советские летчики в небе над Шанхаем, 1950 г.
Полностью рассказ А.П. Грачева вместе с публикуемыми впервые фотографиями можно увидеть в моем журнале. Часть первая и часть вторая.
Перелет из Маньчжурии в Центральный Китай
В первых числах марта 1950 года погода была плохая, разыгрались песчаные бури. Мы сидели, неделю ждали, чтоб истребители могли вылететь. Москва гонит «Вылетайте скорее», а мы не можем вылететь, потому что ветер гонит песчаные бури из пустыни Гоби. Песок поднимался до трех тысяч метров. Видимости никакой. Самолеты, которые отобрали для выполнения правительственного задания, загнали в ангар и за ночь перекрасили в китайские. Советские звезды стерли. У нас забрали все документы: партбилеты и удостоверения личности. Переодели в гражданскую одежду, выдали все вплоть до шляп, галстуков и резинок на носки.
Пришли мы на аэродром. Видим, идет полковник Семенов в шляпе, в макинтоше, и командир эскадрильи Новиков докладывает ему: «товарищ командир полка…» Команду «смирно» подал, а мы чуть не смеемся: офицеры на военном аэродроме в шляпах, с планшетом. Наша задача состояла в том, чтобы сначала сопроводить истребители МиГ-15 до Шанхая, а потом перегнать туда наши самолеты.
Семенов – командир полка - полетел первый. В паре с Семеновым полетел Федя Дырявко с Витькой Омельченко (он у Дырявко был штурманом). За ними трое выбранных лидеров повели группы самолетов. Лидерами были: командир эскадрильи Новиков, замкомандира эскадрильи Чечеринда и я, хотя я только полгода был командиром звена. Штурманом у меня был комиссар эскадрильи Стручалин. Я летел на Ту-2 и вел за собой 14 истребителей Ла-11. Командиром группы истребителей был полковник Амелин, который во время войны являлся ведомым в паре с трижды героем Советского Союза Покрышкиным [17]. Мы перелетели из Дальнего в Шанхай за один день.Случилось у нас происшествие. Когда мы летели через Шаньдунский полуостров (он 130 километров в ширину), на середине радист из задней кабины передает мне, что у одного истребителя задымил двигатель, и он ушел вниз. Перед полетом нам дали указание радио не включать, чтобы переговоры нельзя было зафиксировать. Поэтому связи с истребителями не было. Делать нечего, я пошел дальше. Так из моей группы я потерял одного истребителя.
Когда подлетели к Сюйчжоу, я зашел над полосой, дал команду, и истребители зашли на посадку, сели. Потом сел я. Порядок – я привел их на место. Кстати, один истребитель из моей группы, когда садился в Сюйчжоу (Туньшане) скапотировал и перевернулся. Шасси наверх, но летчик вышел нормально. На этом аэродроме в Сюйчжоу мы стояли до осени 1950 года.
В ближайшие дни следовало возвратиться в Дальний, чтобы привести оттуда штурмовиков. В эскадрилье, которая оставалась в Сюйчжоу, нужно было оставить кого-то за старшего. Ее командир и замкомандира были лидерами, они должны были вернуться в Дальний за штурмовиками. Старшим поставили Яшку Стручалина, замполита эскадрильи, штурмана с которым я летел из Дальнего. Тогда командир полка подходит ко мне и говорит: «у тебя штурмана забрали, с кем бы ты полетел?» Я выбрал Витьку. И мы с ним на этом же Ту-2 полетели обратно в Дальний.
Было это примерно в день восьмого марта. Помню, я ходил по истребителям и собирал их письма женам, оставшимся в Дальнем. Когда я вернулся из Сюйчжоу в Дальний, меня вызвали к начальству. Я докладывал об истребителе, который задымился. Они его потеряли.
Мы с Виктором прилетели в Дальний и пробыли там несколько дней. Потом подготовились со штурмовиками, разработать план полетов и повели Ла-11 на другой аэродром в Сюйчжоу, где они потом стояли. Таким образом, вторую группу я уже вел с Виктором. Мы привели в Сюйчжоу двенадцать штурмовиков. Командиром эскадрильи был Кривощапов. У штурмовиков меньше дальность, чем у истребителей или бомбардировщиков. Поэтому мы не напрямую прилетели в Сюйчжоу (как накануне с истребителями), а сели на заправку в городе Циндао. Потом полетели дальше. На аэродроме в Циндао, помню до сих пор, мы первый раз попробовали ананасы и бананы. Нам в столовой выдали и ананасы и бананы. Первый раз такой фрукт съел, никогда раньше их не видел.
Только, когда мы окончательно вернулись в Дальний в ноябре 1950 года, я узнал, что случилось с тем истребителем. Двигатель после ремонта не облетали. Как раз над морем двигатель отказал. Летчик дотянул до берега, где Циндао, садился не на полосу, а на берег, на песок. Скапотировал и застрял хвостом вверх. Но не смог вылезти, так и умер в кабине самолета. Возможно, он ударился, когда садился. В кабине впереди прицел (для прицеливания из пушек) и стекло толщиной в два пальца. Возможно, он головой стукнулся.
Летчик, если есть возможность, тянет до земли и думает: «лучше я сяду, чем катапультируюсь». Сколько садились так во время войны, когда самолет подбивали. Кто-то капотировал, а кто-то нормально приземлялся. Как правило, летчики спасают самолет, не бросают его. И наш истребитель надеялся, что удастся сесть нормально.
Город защищают русские летчики. В 1950-м году Шанхай был городом с десятимиллионным населением. Он находился в первой четверке мировых городов: Нью-Йорк, Лондон, Париж, Шанхай. Уже тогда там были здания в тридцать с лишним этажей. До этого я никогда не видел такие здоровенные города. Всюду реклама, огни мигают, иллюминация… Банки были: Лондон-банк, Париж-банк и другие в тридцать – тридцать два этажа. У нас ничего похожего не было, а там было.
В 120 километрах от Шанхая в океане есть маленькая цепь островов – архипелаг Чжоушань. Там стояла американская авиация. Оттуда и с острова Формоза (Тайвань) самолеты чанкайшистов (по сути, американские) совершали регулярные налеты на Шанхай и на близлежащие города. Наша основная задача состояла в том, чтобы помочь снятию блокады Шанхая, а потом помочь высадке десанта на Тайвань.
В Центральный Китай были переведены не только мы, авиация, а также зенитные войска, войска, ПВО, радиолокационные станции. Всю группировку возглавлял генерал-полковник Батицкий. Наша дивизия с весны 1950 года обеспечивала военное прикрытие объектов. Во время войны локаторы еще не применялись. Были только экспериментальные образцы – «Рус -1», «Рус-2». В 50-м годы эти локаторы появились.
Первые локаторы, которые делал наш институт (НИИ – 5 Минобороны СССР) установили на крышах самых высоких зданий. ПВО работала отлично, там же океан, ничего не мешает, гор нет. Противник только взлетает, локатор его засекает и нам сразу разведка докладывает, передает на аэродром. Поднимаются истребители и встречают американские самолеты еще при подлете к Шанхаю. Нам китайская разведка рассказывала, что теперь, когда объявляли воздушную тревогу, говорили: «граждане, не беспокойтесь, наш город защищают русские летчики».
В Сюйчжоу мы жили в традиционных китайских одноэтажных домах в комнатах по 4 – 5 человек. На аэродроме мы ходили в китайской военной форме. Она выглядела так: зеленого цвета френч с отложным воротником на пяти пуговицах, хлопчатобумажные брюки и обыкновенные ботинки. С левой стороны френча была пришита белая тесемка с надписью «воин народно-освободительной армии Китая». Зеленая фуражка с гербом и надписью «1 августа». Первого августа образовалась армия Китая. Для полетов мы одевали летную форму: брюки на выпуск и ботинки или брюки галифе и сапоги, гимнастерка, ремень, фуражка, планшет, шлемофон, кожаная летная куртка. Нам дали китайские имена. Я был Цзян Хуа. Запомнил, потому что было китайское информационное агентство «Синьхуа». (Виталий Омельченко получил имя Ван Мин – О.Б.)
Американцы, когда их начали лупить, понимали, что это делали советские летчики. Они знали, что у китайцев не было ни одного летчика. Но они думали, что нас можно будет увидеть в городе, считали, что мы будем останавливаться в гостиницах, гулять в местных ресторанах, в кафе. Черта с два! Мы в Сюйчжоу сидели за колючей проволокой под током. Ров с водой. Так наш аэродром окружался.Чем занималось начальство, я не знаю. А мы выполнял полеты – обычные тренировочные полеты. Ведь летчик и штурман должен летать, чтоб не забыть свое дело. Мы поддерживали истребители. А истребители сбивали американцев.
Когда мы с Виктором вернулись из Сюйчжоу в Дальний за штурмовиками, а потом прилетели назад через 7 или 10 дней (погоды не было), Пашка Душин на истребителе Ла-11 (которые мы привели туда), уже сбил одного американца. Тот безнаказанно летал и фотографировал китайскую территорию. Американцы тогда знали, что у китайцев нет авиации, поэтому они летали даже без вооружения [17]. Майор Гушев, командир эскадрильи, сбил два самолета в одном бою. Он стал делегатом XIX съезда КПСС, который состоялся в 1952 году.
Второй раз я был в Шанхае уже вместе с Виктором в мае или в июне 1950 года, когда проводили учения. Это было еще до начала войны в Корее. Нашу бомбардировочную группу использовали в качестве целей. Локаторщики должны были засечь нас, определить, на какой высоте и каким курсом мы идем. Потом нужно было вызвать истребителей, навести их на нашу группу и условно сбить нас. Правда, нас засекли локаторы, и МиГ-15 нас условно сбили. У них скорость 1000 километров в час, они нас быстро догнали, и им защитали победу в бою.
Другое дело с Ла-11. В то время Ту-2 был новейший бомбардировщик. Его максимальная скорость - 530 километров в час, а у Ла-11 – 580 километров. Разница небольшая, у этих истребителей не хватило мощности, чтобы догнать нас и атаковать. Поэтому самолетам Ла-11 атаку не защитали. Они потом на нас обижались, что мы не сбросили скорость.
Очень скоро налеты американцев на Шанхай и близлежащую территорию прекратились. Всем летчикам из Советского Союза, которые обеспечивали противовоздушную оборону района, выдали медали «За оборону Шанхая». Удостоверения к ним написаны по-китайски, наших фамилий там нет. Но в полку в Дальнем дали подтверждающие бумаги. В моей написано: «старший лейтенант Грачев награжден медалью за «Оборону города Шанхая», начальник штаба ВЧ 42 171 подполковник Исаев». Эта награда внесена в личное дело (у любого офицера их два: одно в райвоенкомате, другое – в горвоенкомате).
Удостоверение к медали "За оборону Шанхая", 1950 г.