d_zykin (d_zykin) wrote in warhistory,
d_zykin
d_zykin
warhistory

Category:

Проиграли ли русские Альму?

В 1854 году армии трех государств Франции, Англии и Турции высадились в Крыму. Формально командующих было тоже трое, но западные державы ни во что не ставили Турцию, и решения принимали французские и английские генералы. Верховного главнокомандующего всеми силами неприятеля де-факто не было, и между союзниками постоянно возникали разногласия и непримиримые споры. Французский маршал Сент-Арно видел войну совсем не так как его английский коллега - Фитцрой Джеймс Генри Сомерсет, более известный как лорд Раглан, одиннадцатый ребенок в семье герцога Бьюфорта. Сент-Арно придерживался наполеоновских традиций и считал, что следует навязать русским одно генеральное сражение, разбить их, после чего весь Крым окажется в его руках. Сент-Арно полагал, что для захвата всего полуострова ему понадобятся считаные недели. Француз знал, что ключевым пунктом для нашей армии является не Севастополь, а Симферополь, где находились почти все продовольственные и военные запасы.

Кроме того, там располагались и госпитали. Если ударить по Симферополю, то русские будут его защищать всеми силами, а значит после победы над ними, в которой Сент-Арно не сомневался, русской армии придется покинуть Крым. Отсюда вытекало и предложение француза высадиться на восточном берегу Феодосии, поскольку путь до Симферополя в этом случае лежал бы по удобной местности и занимал всего шесть переходов.

План был прост, как и все гениальное: действительно воевать без надежного обеспечения невозможно. Почему Сент-Арно считал, что победа под Симферополем у него в кармане? А потому, что он знал, где Россия держит львиную долю своей армии. Она стояла вдоль границ по «дуге» Австрия-Пруссия-Швеция. Снять оттуда значительные силы и отправить их в Крым Паскевич не мог при всем желании. И без того для обороны Волыни не хватало войск, и наш командующий мучительно искал способ парировать ожидавшееся выступление Австрии на этом направлении.

Кроме того русская часть Польши представляла собой гигантский выступ, идеальный для того, чтобы поймать русскую армию в клещи. Если с юга ударит Австрия, а на севере Пруссия, то наши все части в Польше попадали бы в окружение. Больше всего Паскевич опасался именно такого сценария, поэтому и держал лучшие войска на западе, а не в Крыму.
Для высадки в Крыму противник собрал порядка шестидесяти тысяч человек (абсолютное большинство — французы и англичане), 134 полевых и 73 осадных орудия, не считаю корабельной артиллерии . Уверенность Сент-Арно в победе основывалась не только на подавляющем численном перевесе, но и на преимуществе в артиллерии. И действительно Меншиков смог выставить только тридцать пять тысяч и 84 орудия (по другим данным 34 тысячи русских против 70 тысяч союзников). В пушках наши были сильнее каждого противника по отдельности, но их же трое! Впрочем, мы забежали немного вперед, сейчас важно показать, почему план Сент-Арно не осуществился.

На совете командующих французский маршал представил веские доказательства в пользу своей идеи, но Раглан с ним не согласился. К невероятному удивлению Сент-Арно, оказалось, что английская армия не способна преодолеть даже шесть переходов от Феодосии к Симферополю. Раглан честно признался, что в его армии отсутствует обоз. Снабжение придется осуществлять лишь по морю, а дальше двинуться англичане не смогут. У Раглана нет ни повозок, ни ездовых, ни лошадей, и в целом отсутствует интендантство.

Нельзя сказать, что Раглан проявил легкомыслие. Участник сражения при Ватерлоо, и потерявший там руку, он обладал не только здравым умом, крепкими нервами, но и опытом. Раглан заказал в Болгарии несколько тысяч вьючных лошадей, однако добиться от Лондона отправки в Крым обслуживающего персонала оказалось выше сил Раглана. В результате англичане отправились в поход практически налегке.

Сент-Арно негодовал, но ничего поделать не мог. Вот такой союзник ему достался, а воевать против русских в одиночку французы не хотели, да и перспективы кампании в этом случае уже теряли свой радужный оттенок. Итак, Феодосия как место десанта отпала, и пришлось подыскивать другую гавань. Выбор остановился на Евпатории, а главной целью теперь стал Севастополь, а не Симферополь.

В Европе и России мало кто из военачальников рассматривал Крым как будущий основной театр боевых действий. Сам Паскевич опасался за одесский регион, и лишь Меншиков твердо стоял на том, что ждать врага надо в Крыму. Поэтому, не дожидаясь приказа сверху, он начал готовиться к десанту противника еще летом 1853 года. По его приказу была вооружена Павловская батарея в Севастополе, сформированы специальные пехотные команды, которых обучили стрелять из пушек, строились печи для накаливания ядер. Для защиты бухты города оборудовали три новых батареи, а два транспорта превратили в брандеры – суда для поджога или преграждения доступа вражеским кораблям. В 1854 году Меншиков приказал возвести еще две батареи.
Эти и прочие приготовления для отражения противника неопровержимо свидетельствуют о стратегическом таланте Меншикова. Более того наш командующий в Крыму разгадал и первоначальный план Сент-Арно. Он доложил Николаю I, что высадка, скорее всего, произойдет у Феодосии. Очевидно, не только Сент-Арно, но и Меншиков был поражен, узнав, что англичане не взяли с собой обоза, и по этой причине пункт десанта был изменен.

Не исключал Меншиков и удара по Евпатории и Севастополю. Командующий видел дальше других, и крайне несправедливо, что потом ему создали образ нерешительного и ограниченного человека. Он требовал подкреплений, обратился непосредственно к царю и, в конце-концов, ему все же направили одну пехотную дивизию. Увы, лишь одну, все остальные части либо боролись на Кавказе с мюридами и Турцией, либо держали границы на юго-западном, западном и северном направлениях.
14 сентября 1854 года коалиционная армия неприятеля начала высаживаться на крымский берег. В числе безумных обвинений по адресу Меншикова особое место занимает упрек в том, что он не решился сбросить вражеский десант в море. Военным специалистам прекрасно известно, что высадку прикрывала мощная эскадра. Попытка русских приблизиться к берегу, была бы встречена убийственным огнем корабельных пушек.

Нельзя забывать, что почти все солдаты крымской армии еще никогда в жизни не принимали участия в войне. Гвардия находилась в Польше, опытные кавказские полки сражались на другом театре военных действий, а французы отправили в Крым элиту своей армии. Меншиков поступил правильно, не отравив войска на заведомый провал. Он занял позиции у Альмы, чтобы иметь хоть какие-то козыри по сравнению с куда более крупной армией трех держав. Рядом с рекой находились скалистые высоты, что осложняло противнику наступление. Это не компенсировало объективную необходимость защищать растянутую позицию и без того немногочисленными частями, но все же облегчало задачу оборонявшимся.

Чтобы лучше представлять ход боя, читателю следует обзавестись картой Крыма, а для тех, кому лень сверяться с картой, я постараюсь на словах обрисовать расположение русских войск, используя описание крупного историка М.И. Богдановича.

Итак, Альминская позиция находилась на плато одноименной реки. Участок от устья до селения Алматамак – это наш левый фланг, представлял собой обрывистые скаты плато. В центре позиции находилась балка (долина) по которой шла Евпаторийская дорога. К востоку от дороги начиналась возвышенность, которую Меншиков избрал для правого фланга нашей армии. Отметим, что река Альма легко проходима вброд. Чтобы затруднить противнику высадку в бухте Улукул и двинуться после этого на левый фланг, Меншиков отправил к деревне Аклез батальон Минского полка. Восточнее стояли два батальона Белостокского и Брестского полков, за ними во второй линии – Тарутинский полк. Московский полк с батареей Меншиков держал в резерве.

По центру командующий расположил две батареи, а за ними Бородинский полк наследника цесаревича. Восточнее Евпаторийской дороги на возвышенности Меншиков поставил укрепленную батарею, а за ней четыре батальона Казанского полка великого князя Михаила Николаевича. Справа от него – Суздальский полк и две батареи. Во второй линии располагались Владимирский и Углицкий полки, за владимирцами было еще две батареи, а в садах деревень Бурлюк и Альматамак укрылись три батальона.
Основной резерв составляли Волынский полк и три батальона Минского полка с батареей, гусарская бригада с батареей и еще два казачьих полка - на правом берегу Альмы.

Правым крылом и центром командовал князь Петр Дмитриевич Горчаков, левым крылом - генерал Василий Яковлевич Кирьяков. Общее руководство сражением осуществлял Меншиков.

20 сентября 1854 года союзники при поддержке корабельных пушек пошли на русские порядки. Сент-Арно намеревался окружить наших двойным охватом и полностью разгромить. Раглан ответил, что не станет идти в обход, поскольку опасается за свой левый фланг и предпримет фронтальную атаку. Сент-Арно взбесился, однако приказывать англичанам не имел права, и наступление пошло не по его плану.

Первый удар нанесли французы на левом фланге русской позиции, зайдя в тыл батальона Минского полка. Под угрозой окружения командир (Ракович) приказал отступить. Тем временем «нерешительный» Меншиков под чудовищным обстрелом верхом на коне прибыл на левый фланг и, оценив обстановку, вовремя прислал Раковичу подкрепление. Это спасло батальон, который смог отойти в полном порядке. Но и противник бросил туда же еще несколько батальонов и одну бригаду.

Меншиков приказал Минскому полку отразить наступление, однако вражеский флот обрушил на русских град ядер. Французы взбирались на высоты, и остановить их никак не получалось. Численное превосходство неприятеля сказывалось, и даже отряд наших стрелков с нарезными ружьями 3-го батальона Московского полка не смог удержать свою позицию.

Англичане предприняли атаку селения Бурлюк и вытеснили русских. А вот правое крыло неприятеля попало в непростое положение. Здесь стояли два батальона Московского полка и батарея из 17-й артиллерийской бригады. Они открыли такой плотный огонь, что Сент-Арно пришлось бросить резервную дивизию на помощь своему правому флангу. Разгорелся ожесточенный бой, командиры полков генерал Куртьянов и полковник Приходкин получили ранения, большинство батальонных и ротных командиров были либо убиты, либо ранены. Отдельные части русского левого фланга начали отступление, однако правый фланг отбил первое наступление англичан. Отлично показали себя и русские штуцерные, которые метко выбивали артиллеристов неприятеля.

Раглан снова приказал атаковать правый фланг русской армии. Англичанам предстояло перейти Альму, и во время переправы они попали под огонь русских пушек. Вражеские батальоны несли серьезные потери, но, в конце концов, сумели преодолеть водную преграду. Генерал, князь Петр Дмитриевич Горчаков, брат командующего Южной армией Михаила Горчакова, предпринял контрудар, но неудачно. Солдаты загородили свою же батарею, которая по этой причине перестала обстреливать англичан. Враг сначала отбил атаку, а потом заставил отступить и артиллеристов.

Там, где стояла русская батарея, поднялся флаг неприятеля. К счастью, подоспели два батальона Владимирского полка во главе с генералом Квицинским и англичане бросились назад к реке. Чаша весов заколебалась, и на этот участок сражения Раглан направил многочисленное подкрепление, состоявшее из элитных подразделений.

Князь Горчаков повел в бой один из батальонов Владимирского полка, однако англичане отошли в зону, недосягаемую для огня гладкоствольных ружей и оттуда отстреливались дальнобойными штуцерами. У Горчакова лишь немногие были вооружены равноценным оружием. Тогда князь и генерал Квицинский, лично возглавив штыковую атаку, увлекли за собой владимирские батальоны, и англичане побежали. Надо признать, что и лорд Раглан был не робкого десятка. Он тоже находился неподалеку от гущи боя, и успел поставить две пушки во фланг владимирцам. Их убийственный и неожиданный огонь остановил русское наступление. Англичане пришли в себя и пустили в ход тысячи нарезных ружей.


Почти все русские офицеры, участвовавшие в контрударе, погибли. Под Горчаковым пала лошадь, но князь хладнокровно продолжал командовать, ободряя солдат. Англичане ввели в дело гвардию, а тут еще заговорила и французская батарея. Под перекрестным обстрелом держаться было невозможно, и наши батальоны отступили. Квицинского ранило в ногу, и его на ружьях вынесли с поля боя, но по пути генерал получил еще одно ранение: в руку. На других участках правого фланга тоже шла настоящая рубка, там Углицкий и Суздальский полки начали отход, потому что возникла угроза окружения. Поле битвы при Альме занял враг.

Отступление русской армии производился организованно и спокойно. Только Углицкий полк пошел беглым шагом, но его догнал Меншиков, навел порядок, и дальше солдаты маршировали с музыкой. Ни французы, ни англичане не решились преследовать. Те, кто всемерно стараются принизить царскую Россию, навыдумывали всевозможной ахинеи, дабы оправдать бездействие противника. Антирусские пропагандисты готовы сказать, что угодно лишь бы скрыть очевидное: наша армия показала себя очень достойно.


Сражение дорого обошлось неприятелю, поэтому Раглану и Сент-Арно требовалось время, чтобы привести свои войска в порядок.

«По одним показаниям, союзники потеряли в день Аль¬мы 4300, по другим — 4500 человек. По позднейшим подсче¬там, наши войска потеряли в битве на Альме 145 офицеров и 5600 нижних чинов» — такие данные приводит советский академик Тарле в своем фундаментальном труде «Крымская война». Серьезный урон - вот истинная причина, по которой союзной армии пришлось остановиться.

Кстати, постоянно подчеркивается, что едва ли ни решающим фактором поражения явилась нехватка у нас нарезного оружия. Отсюда, как обычно, делается «железный» вывод о негодности «царизма». Однако обратите внимание, что потери сторон вполне сопоставимы. Да, наши оказались больше, но и численность армии была в 1,6 раза меньше вражеской. И это еще самые скромные оценки, по данным, опубликованным в «Военном сборнике» 1858 года, у противника насчитывалось 70 тысяч против 34 тысячи у Меншикова. К тому же у нас и пушек меньше, и флот неприятеля обстреливал русских, вдобавок и оружие у России «отсталое». Казалось бы, при таких обстоятельствах разгром русских должен был быть неизбежен. А каков реальный результат сражения?

Слова командира британской Первой дивизии герцога Кембриджского как нельзя лучше характеризуют состояние «победителей»: «Еще одна такая победа, и у Англии не будет армии».

Дав бой у Альмы, Меншиков выиграл время для гарнизона Севастополя, возводившего дополнительные укрепления. Кроме того, наш командующий ждал со дня на день подкрепления из Керчи, и успел его получить, пока противник приходил в себя после одержанной «победы».

Справедливости ради, следует признать, что после Альминского сражения произошел не вполне понятный эпизод. Отступление шло организованно и стройно, и противник не смог осуществить ни окружение, ни даже преследование русских. Но затем, в какой-то момент в наших частях начался беспорядок и непонятная путаница. Поразительная вещь: когда враг был близко, армия действовала слаженно и четко во время отхода, но оторвавшись, почему-то расстроила свои порядки. Описанию отхода посвящены работы самых лучших отечественных историков, как дореволюционных, так и советских, однако полной ясности картины нет. Командующий выбрал местом следующего привала реку Качу, но некоторые полки вместо ночевки прошли дальше и прибыли в Севастополь. Кое-кто, достигнув Севастополя, развернулся и пошел к Каче. И все-же основные силы, как и задумал Меншиков собрались в указанном им пункте, и там восстановили свой порядок.

Меншиков отступил всего-то на 10 км, где его армия и остановилась на привал. Правда, уступка поля битвы обычно расценивается как проигрыш. Именно так и называют исход сражения при Альме, хотя в некоторых других случаях применяют иной критерий оценки результата боя. Например, Кутузов отступил после Бородина и даже отдал Москву, но проиграл ли он битву? По мнению многих специалистов, Кутузов одержал стратегическую победу.

Вспомним, что писал участник войны 1812 года генерал Карл Клаузевиц: «Русские редко опережали французов, хотя и имели для этого много удобных случаев; когда же им и удавалось опере¬дить противника, они всякий раз его выпускали; во всех боях французы оставались победителями; русские дали им возмож¬ность осуществить невозможное; но если мы в конце концов подведем итог, то окажется, что французская армия перестала существовать…»

В самом деле, закономерен вопрос: по каким признакам определяется победитель? Если вдуматься, то четкого и общепризнанного критерия не суще¬ствует. Разумеется, это оставляет широчайшие возможности для пропагандистских спекуляций. Не секрет, что одно и то же событие совершенно по-разному трактуется разными сто¬ронами. Одни «сокращают линию фронта», другие в это же самое время объявляют о «позорном бегстве врага». Нередко в качестве критерия просто смотрят, кто удержал поле боя или, как вариант, кто наступает, а кто отступает в результате военных столкновений. В общем случае этот критерий, оче¬видно, неверен.

Полагаю, он тянется из первобытных времен и возник по биологическим причинам. Встретились два самца, потягались силами, один убежал, за другим остались охотничьи угодья. Здесь понятно, кто победитель Но когда войны затягиваются на долгое время, ведутся сложные маневры, в них участвуют массовые армии, напрягается экономика всей страны и т д., то древний подход совершенно неприменим. Да впрочем, это было давно понятно, что и отразилось в термине «пиррова победа». То есть давно уже люди знают, что есть такие победы, которых лучше бы и не было. Иными словами, победитель в сражении — это тот, кто по его итогам улучшил соотношение между своими и чужими ре¬сурсами. То есть возможна ситуация, когда даже отступление окажется на самом деле победой, потому что соотношение ресурсов улучшилось в пользу отступившего.

Давайте с этой точки зрения посмотрим на битву при Альме. Западный историк Даниэльс приводит цифры, расходящиеся с тем, что писали в СССР. По его подсчетам, русские потеряли 3 700 человек, французы и англичане вместе - 4 300 человек . Заметьте, что в это число не вошли потери Турции, хотя в сражении принимала участие и дивизия Ахмет-паши. Да, турки стояли в резерве, и теоретически возможно, что они не потеряли ни одного человека, но и без того, убыль в коалиционных войсках превышает таковую у наших. Если это и победа союзников, то далеко не безусловная, куда более похожая на ничью.
Наконец, сражение при Альме посеяло неуверенность в стане противника. Враг, почувствовав на себе силу русской армии, стал перестраховываться. Отныне его действия приобрели крайнюю медлительность, что было исключительно выгодно России.
А что касается, пресловутой нехватки нарезного оружия, то большинство французов несли гладкоствольные ружья. Так вот, именно французы, а вовсе не англичане явились главной ударной силой союзников.

Отдавая дань мужеству солдат, советская историография нередко называла высших офицеров не просто бездарями, а еще и «паркетными генералами», которые якобы получали свои посты, благодаря лести и придворной интриге. Русофобы-пропагандисты предпочли не «заметить», что представители аристократии, князья находились в гуще боя и ходили в штыковую атаку наравне со своими солдатами. Это не исключение, а норма для времен Николая I.



Дмитрий Зыкин
Subscribe
Buy for 500 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments