Юрий Белаш

На "Альдебаране" как раз выложили мемуары того самого Жени Мариинского

Летчику-истребителю Е. П. Мариинскому. Герою Советского Союза, сбившему в воздушном бою три пикирующих бомбардировщика «Юнкерс-87»

«Ю-87» шли журавлиным клином.
Тремя девятками.
Прерывисто гудя.
Шли не спеша,—
рос отдаленный гул,
и вздрагивали листья на деревьях.
Траншеи вымерли:
— «Лаптёжники» летят!

Мы так их называли потому,
что их шасси напоминало лапти;
шасси не убиралось
и торчало
в кроваво-красных обтекателях
под серебристым брюхом — врастопырь.
Одномоторные,
с изогнутыми крыльями,
блестя на солнце желтыми носами,
«лаптёжники» прошли над головой —
и развернулись для бомбометанья,
рассыпавшись на три девятки.
— Сейчас закрутят, гады, карусель!..
И точно:
девятка, что пошла на нас, образовала круг.
Гул стал густой и вязкий, как смола.
Со стен траншей посыпался песок.
— Ну, братцы, панихида начинается!
Молись, кто верит в бога...

Ведущий
через левое крыло
перевернулся
и, включив сирену,
вошел в пике —
с надсадным воем,
холодящим сердце.
Он шел почти отвесно,
и когда
казалось, врежется, паскуда, в землю —
от брюха серебристого его
лениво отделилась капля:
бомба!
И, заглушив
натужный рев мотора
влезающего в горку самолета,
хлестал
по спинам
свист
все убыстряющей свое движенье бомбы.
— Промажет или нет?
А свист чертил как будто вертикаль,
и было нестерпимо ожидать,
когда же бомба наконец
свист оборвет
лохматой кляксой взрыва.
— Ой, мамочка! Ой, мамочка родная!..
И вздрогнула под животом земля,
и взрыв рванул, обдав горячим дымом,
и в горле запершило от взрывчатки,
и уши заложил шипящий звон,
и комья застучали по спине,
и ты не знаешь — жив ты или мертв...
Но знаешь —
из ревущей карусели
уже второй «лаптёжник»,
кувыркнувшись,
включил сирену
и вошел в пике.
И хлещет вновь по нервам вой и свист.
И снова — ожидание разрыва.
И снова — всплеск огня, земли и дыма.
И снова комья барабанят по спине,
прикрытой только потной гимнастеркой.
— Ну сколько ж это может продолжаться?!

А продолжалось это — бесконечность.
Пока «Ю-87»
не сделал по шесть заходов:
три первых — для бомбометанья,
два — полосуя вдоль траншеи
из пулеметов и орудий,
и заключительный заход —
пустой,
психический,
так — просто для забавы...
И, кончив свою адскую работу,
ушли, усталые, на запад,
цепочкой, друг за другом растянувшись.
...Ах, Женя-Женя,
Женя Мариинский! —
где ж в этот день твоя летала «кобра»?.


А окопные стихи Юрия Белаша можно посмотреть здесь