Записки мичмана
Бекман Альфред Андреевич
Записки
В 1917 году я начал свою службу в Балтийском военном флоте в должности вахтенного начальника - младшего штурмана на л/к "Гражданин".
После боев 16-18 октября 1917 года в Рижском заливе против германского флота, пытавшегося прорваться к подступам революционного Ленинграда, л/к "Гражданин" направился в Гельсингфорс, бывший тогда базой Балтийского Флота. Здесь мы 24-25 октября 1917 вместе с моряками Балтийского Флота приняли участие в восстании против Временного правительства.
По распоряжению Центробалта в декабре месяце для предотвращения захвата кораблей немцами л/к "Гражданин" был выведен через тяжелые льды Финского залива в Кронштадт - так называемый "ледовый переход".
По прибытии в Кронштадт в течении 1918 года выполнял различные специальные задания: доставка валюты для частей финской Красной Гвардии в Гельсингфорсе; участвовал в походах л/к "Трансбалт" (бывшего "Рига") по эвакуации красноармейских контингентов из Финляндии и в переговорах с германским командованием в развитие соответствующих положений Брестского мирного договора по установлению границ на Балтийском море и по вопросам траления мин в Балтийском море.
До 1919 года служил на л/к "Петропавловск" ("Марат") и в Штабе Морских Сил Балтийского моря, принимая участие в обороне Кронштадта от интервентов.
Осенью 1920 года принимал участие в боевых операциях Азовской военной флотилии против флота Врангеля, а также в походах для постановки минных заграждений у берегов противника. На судах Азовской военной флотилии в составе походного штаба Командующего Морскими Силами и отдельных разведочных походах в качестве штурмана.
В начале 1921 года выполнял задания по переброски частей Красной Армии (9 дивизию и латышские огневые бригады из Керчи) через Керченский пролив на Таманский полуостров.
Будучи флаг-секретарем Командующего Морскими Силами Советской республики Немитца принимал участие при подавлении контрреволюционного Кронштадского мятежа.
Выписка верна, из личного дела,находящегося
в архиве БОП, начальник СБС Булгаков С.П.
Мемуары 1916-1926
На рассвете 28 сентября 1917 г. мы приняли сообщение по радио, что крупные силы германского флота подошли к бухте Тагалахта в северо-западной части острова Эзель. Это был целый флот, насчитывавший до 300 судов. Отделившийся отряд из 15 эсминцев и крейсера подошел к южной оконечности острова Даго [14] и, подавив огонь батареи [15], высадил десант мотоциклистов. В бухте Тагалахта немцы высаживали мотоциклетные и кавалерийские части, которые с ходу двинулись двумя колоннами на Аренсбург [16] и Ориссар.
На следующий день стало известно, что на Кассарском плесе идут бои между немецкими эсминцами и нашими Новиком, Изяславом, Забиякой, Громом и канонерской лодкой Грозящий [17]. Шум боя был слышен на рейде Куйвасту. Наверное, Жано на Изяславе держит "нашу марку!" [18]
Наш корабль стоит в двухчасовой готовности. Как жаль, что мы не можем пойти на Кассары!
Славу направили для поддержки защитников Ориссарской дамбы. Создали ей крен до 5 градусов на правый борт и теперь ее артиллерия доставала немцев, наступавших на предмостные укрепления Ориссарской дамбы. С Гражданина мы ночью наблюдали за разрывами семнадцатидюймовых снарядов на острове Эзель, ведь на предмостном укреплении у дамбы Ориссара сражался наш десант из 30 добровольцев во главе с мичманом, еще накануне отправившийся защищать дамбу. Стало известно, что пехотные части откатываются от Аренсбурга и Ориссары и только 107 дивизия Иванова оказывает сопротивление немецкому десанту.
Вернулся наш десант с дамбы Ориссара - его сменили. С Цереля радировали о необходимости немедленной помощи. Эскадренный миноносец Украйна сообщил о том, что Церель сдался.
2 октября Гражданин получил приказ идти к Церелю. Вместе с нами пошли эскадренные миноносцы Амурец, Стерегущий и Туркменец Ставропольский - наши соседи по стоянке у Куйвасту и партнеры по игре в теннис.
При подходе к Аренсбургу уже под вечер налетели немецкие самолеты - противовоздушная артиллерия отогнала их и ни одна бомба не попала в цель. Внезапно показался перископ какой-то подводной лодки. Пошла стрельба ныркими снарядами. Не без труда дали отбой, оттаскивая комендоров от орудий - видимо, нервное напряжение после перехода по узкому проходу между отмелями и минными полями оказалось для иных чрезмерным.
С очередной расшифрованной радиограммой я выскочил на мостик, передаю листок командиру капитану I ранга Руденскому [19]. Он берет его не поворачивая головы и глядит прямо вперед. Я невольно гляжу туда же: впереди черная полоска воды и за ней угадывается берег Сворбе - это почти сплошная желто-красная полоса огня, из которой вырываются к небу протуберанцы зеленоватых всплесков. Кругом на шлюпках и плотах, мелких суденышках кричат и размахивают шапками люди. Гражданин продолжает идти - людей подбирают идущие следом эсминцы - поставлена задача уничтожить Церель!
И Гражданин открыл огонь. Разрывы снарядов яркими зеленовато-белыми вспышками ложились на территории Церельской батареи. Вот наш залп взметнул к небу желтоватый фонтан огня, вероятно загорелось хранилище горючего. Желтое пламя распространяется по территории и вскоре среди этого моря огня начинают взметаться огненные фонтаны рвущиеся снарядов, разбросанных взрывами по батарее среди разлившейся горящей нефти.
Темнело, в жарких отсветах зарева Цереля на воде виднелись спасавшиеся на лодках и плотах люди. Нескольких человек вытащили на палубу Гражданина. Их отвели вниз. Никто не жалел их и наслушались они немало слов полных презрения.
С сопровождавших Гражданин эсминцев передали: спасенные офицеры сообщают, что батарея на Цереле была уничтожена. На Гражданине проиграли дробь и линкор повернул на обратный путь, но вскоре луч прожектора нащупал распластанную на доске фигуру человека. Его подняли на палубу. Спасенный оказался мичманом из орудийной батареи. Опрошенный, он утверждал, что все орудия батареи были целы.
К утру Гражданин встал на якорь на рейде Куйвасту. Слава стояла на якоре у входа в Моонзунд, имея искусственно созданный крен в пять градусов. Она обстреливала вражеские эсминцы, поддерживая наш XIII дивизион, где на Изяславе сражался мой друг Жано Исаков. В сражении немцы потеряли три корабля из десяти, и, попав под огонь Грозящего, отступили. Однако Изяслав из-за сильной вибрации ввиду повреждения винтов был принужден уйти в Рогокюль для ремонта.
Это было третьего октября, в канун моонзундского сражения. Все ночь пришлось не отрываться от шифров - непрерывно шли радиограммы.
На рассвете 4 октября Деятельный, зорко следивший за прорывавшимися в Рижский залив немецкими судами, сообщил о движении к Куйвасту тральщиков, эсминцев и двух линкоров - König и Kronprinz. Улучив момент я забрался на дальномер и увидал на горизонте мачты, башни и трубы вражеских линкоров.
Переодевшись во все чистое, все офицеры уже собрались в кают-компании. Вид у всех был серьезный, но раздавались и шутки, а Абрамович напевал песню Вертинского "Ваши пальцы пахнут ладаном", но быстро замолчал после реплики кого-то из старших. Вошел спокойный командир Руденский. После короткого собрания от поднялся в боевую рубку.
Гремели колокола громкого боя, объявляя боевую тревогу.
Старший артиллерист вручил мне "кольт" и я поспешил на центральный пост. Положив пистолет на полочку и поздоровавшись с радистами, сразу же проверил связь с боевой рубкой и приготовился к работе.
Вскоре Гражданин начал маневрировать, потряхивая на реверсах. Радисты, в том числе и два моих ученика, надев наушники вскоре начали записывать.
И вот вздрогнул Гражданин - башни открыли огонь. Цель - тральщики и миноносцы противника. Корпус корабля при каждом залпе содрогался и при этом раздавались как будто пистолетные выстрелы внутри судна - это ударялись об окружающую сталь оторванные чрезмерными усилиями головки заклепок.
По шифру сообщили о попадании в Kronprinz - на нем пожар! Ура! Немцы стали отходить и перенесли огонь на десятидюймовую батарею на юго-восточном мысе острова Моон. Там высоко взлетали громадные сосны, перемешиваясь со столбами земли и камня.
Слава развернулась кормой вперед и повела огонь из кормовой башни. Носовые замолчали. Гражданин пошел на сближение с противником и вместе с Баяном громит тральщики и миноносцы. Атаку Гражданина поддерживают также эсминцы Донской Казак и Туркменец Ставропольский. В облаках пара исчезают немецкий миноносец и тральщик, остальные срочно отходят. König и Kronprinz переносят огонь на десятидюймовую батарею, только недавно устроенную на юго-восточном мысе острова Моон.
Наступила пауза и на Баяне был подан сигнал - время обедать. Поели быстро и без аппетита. Кают-компания и салон были оборудованы под лазарет.
Бой возобновился, вокруг поднимались фонтаны воды до высоты мачт. Вскоре сквозь залпы наших батарей раздался грохот - немецкий одиннадцатидюймовый снаряд ударил в рикошет и, разорвавшись, изрешетил ставни на окнах нескольких кают и палубу. Осколки обшивки Гражданина тяжело ранили часового у денежного ящика. Другой снаряд, пробив верхнюю палубу, разорвался и разнес часть каюты командира и еще пять кают, всадил головную часть в двухведерный самовар, стоявший в буфетной кают-компании.
Кругом все пылало и тральщик пожарной дивизии тушил пожар.
Еще через некоторое время снаряд, ударившись под очень острым углом в броню шестидюймовой башни левого борта и отколов от броневой плиты огромную раковину, пробил наружный борт батарейной палубы и разорвался около запасных динамо-машин, превратив их в подобие гигантского вороньего или сорочьего гнезда.
В этот момент для тушения пожара по правому борту бежали матросы тральщика пожарной дивизии - в основном водолазы - и плотник из моей роты; осколком в сердце убит молодой плотник и тяжело ранено девять человек, главным образом водолазы.
Осколки изрешетили три каюты, в том числе мою - и главное - мой платяной шкаф со всей амуницией "первого срока".
Не успели мы опомниться после грохота разорвавшегося над нами снаряда, как радисты, растерянно глядя друг на друга, удостоверились в том, что нет радиосигналов - очевидно перебило антенну.
Мы бросились с моими двумя учениками наверх - из под верхней палубы пробивался едкий желто-черный дым, трубы корабля были в пробоинах, но андреевский флаг гордо реял на мачте. Кусок антенны лежал на палубе и радист исправлял повреждения. Недолет, поднявший огромные водяные столбы через левый борт, заставил поспешить вниз. От Славы, имеющей значительный крен, и от Баяна тянулись черные дымные шлейфы. Бой шел к концу. На König пожар, но и Слава садится все ниже и на Баяне бушует пламя. Гражданин продолжает вести огонь.
Но вот уже принимаем радиограмму с Баяна - "Морским силам Рижского залива отойти".
Проходим мимо Славы - сидящей с большим креном на грунте. С нее на подошедшие миноносцы сыпется команда. Видно молоденьких салаг - моих новобранцев.
Следуем за Баяном, влазим в фарватер, под килем воды с ладонь!
Раненых и убитых погрузили на миноносцы. Приняли в этом участие и быстроходные тральщики VI дивизии, поддерживавшие связь между кораблями. Им предстоит тралить перед нами выход из Моонзунда.
Караван, ставший на якоря в проливе Моонзунд, состоял из 20 эсминцев, 3 канлодок, крейсеров Адмирал Макаров, Баян, Диана и Гражданина, за которым шел заградитель Амур, забрасывающий фарватер минами.
Весь день 7 октября прошел в воздушных тревогах. Вырвавшийся в последнюю минуту с острова Эзель наш гидросамолет сел недалеко от Гражданина и был поднят на палубу. На Баяне состоялось совещание командиров и к вечеру предводительствуемый быстроходными тральщиками караван двинулся. В сгустившихся сумерках трал одного из тральщиков задел за скалу и караван остановился.
Из опасения атак германских подводных лодок на Баяне решили прорываться без тральщиков. Благополучно пришли в Лапвик, где корабли были встречены с музыкой и криками ура. Мы же все искренне выражали свое восхищение перед великолепным маневрированием командира Руденского, благодаря чему Гражданин почти не имел потерь.
Шел третий день без сна. Обеспечение двухсторонней связи с командованием не давало ни минуты покоя. Сразу же после того, как идя к Гельсингфорсу Гражданин разрядил свои орудия, выстрелив из каждого в сторону моря, командир приказал мне лечь спать в адмиральской каюте до прихода в Гельсингфорс, где я и проснулся утром следующего дня.
На Гражданине начались ремонтные работы. Восстанавливали разрушенное - сильно пострадала одна из шестидюймовых башен, у которой снаряд отколол часть брони, после чего она "села" и вышла из строя. Большинство офицерских кают, начиная с кают-компании и адмиральского салона и каюта капитана также требовали капитального ремонта.
Бригады рабочих работали дружно и скоро все стало нормально. Команда стала разъезжаться по отпускам и на сухопутный фронт. Для нас, молодежи, наступило время учебы, то в штурманском, то в минном и артиллерийском офицерском классах. Были и такие, которые уехав в отпуск, больше не показывались.
В декабре Гражданин с первым караваном ушел в Кронштадт. В этом походе я уже не участвовал. Там наш старик простоял до 1922 года, когда был исключен из списков флота.
Источник
Записки
В 1917 году я начал свою службу в Балтийском военном флоте в должности вахтенного начальника - младшего штурмана на л/к "Гражданин".
После боев 16-18 октября 1917 года в Рижском заливе против германского флота, пытавшегося прорваться к подступам революционного Ленинграда, л/к "Гражданин" направился в Гельсингфорс, бывший тогда базой Балтийского Флота. Здесь мы 24-25 октября 1917 вместе с моряками Балтийского Флота приняли участие в восстании против Временного правительства.
По распоряжению Центробалта в декабре месяце для предотвращения захвата кораблей немцами л/к "Гражданин" был выведен через тяжелые льды Финского залива в Кронштадт - так называемый "ледовый переход".
По прибытии в Кронштадт в течении 1918 года выполнял различные специальные задания: доставка валюты для частей финской Красной Гвардии в Гельсингфорсе; участвовал в походах л/к "Трансбалт" (бывшего "Рига") по эвакуации красноармейских контингентов из Финляндии и в переговорах с германским командованием в развитие соответствующих положений Брестского мирного договора по установлению границ на Балтийском море и по вопросам траления мин в Балтийском море.
До 1919 года служил на л/к "Петропавловск" ("Марат") и в Штабе Морских Сил Балтийского моря, принимая участие в обороне Кронштадта от интервентов.
Осенью 1920 года принимал участие в боевых операциях Азовской военной флотилии против флота Врангеля, а также в походах для постановки минных заграждений у берегов противника. На судах Азовской военной флотилии в составе походного штаба Командующего Морскими Силами и отдельных разведочных походах в качестве штурмана.
В начале 1921 года выполнял задания по переброски частей Красной Армии (9 дивизию и латышские огневые бригады из Керчи) через Керченский пролив на Таманский полуостров.
Будучи флаг-секретарем Командующего Морскими Силами Советской республики Немитца принимал участие при подавлении контрреволюционного Кронштадского мятежа.
Выписка верна, из личного дела,находящегося
в архиве БОП, начальник СБС Булгаков С.П.
Мемуары 1916-1926
На рассвете 28 сентября 1917 г. мы приняли сообщение по радио, что крупные силы германского флота подошли к бухте Тагалахта в северо-западной части острова Эзель. Это был целый флот, насчитывавший до 300 судов. Отделившийся отряд из 15 эсминцев и крейсера подошел к южной оконечности острова Даго [14] и, подавив огонь батареи [15], высадил десант мотоциклистов. В бухте Тагалахта немцы высаживали мотоциклетные и кавалерийские части, которые с ходу двинулись двумя колоннами на Аренсбург [16] и Ориссар.
На следующий день стало известно, что на Кассарском плесе идут бои между немецкими эсминцами и нашими Новиком, Изяславом, Забиякой, Громом и канонерской лодкой Грозящий [17]. Шум боя был слышен на рейде Куйвасту. Наверное, Жано на Изяславе держит "нашу марку!" [18]
Наш корабль стоит в двухчасовой готовности. Как жаль, что мы не можем пойти на Кассары!
Славу направили для поддержки защитников Ориссарской дамбы. Создали ей крен до 5 градусов на правый борт и теперь ее артиллерия доставала немцев, наступавших на предмостные укрепления Ориссарской дамбы. С Гражданина мы ночью наблюдали за разрывами семнадцатидюймовых снарядов на острове Эзель, ведь на предмостном укреплении у дамбы Ориссара сражался наш десант из 30 добровольцев во главе с мичманом, еще накануне отправившийся защищать дамбу. Стало известно, что пехотные части откатываются от Аренсбурга и Ориссары и только 107 дивизия Иванова оказывает сопротивление немецкому десанту.
Вернулся наш десант с дамбы Ориссара - его сменили. С Цереля радировали о необходимости немедленной помощи. Эскадренный миноносец Украйна сообщил о том, что Церель сдался.
2 октября Гражданин получил приказ идти к Церелю. Вместе с нами пошли эскадренные миноносцы Амурец, Стерегущий и Туркменец Ставропольский - наши соседи по стоянке у Куйвасту и партнеры по игре в теннис.
При подходе к Аренсбургу уже под вечер налетели немецкие самолеты - противовоздушная артиллерия отогнала их и ни одна бомба не попала в цель. Внезапно показался перископ какой-то подводной лодки. Пошла стрельба ныркими снарядами. Не без труда дали отбой, оттаскивая комендоров от орудий - видимо, нервное напряжение после перехода по узкому проходу между отмелями и минными полями оказалось для иных чрезмерным.
С очередной расшифрованной радиограммой я выскочил на мостик, передаю листок командиру капитану I ранга Руденскому [19]. Он берет его не поворачивая головы и глядит прямо вперед. Я невольно гляжу туда же: впереди черная полоска воды и за ней угадывается берег Сворбе - это почти сплошная желто-красная полоса огня, из которой вырываются к небу протуберанцы зеленоватых всплесков. Кругом на шлюпках и плотах, мелких суденышках кричат и размахивают шапками люди. Гражданин продолжает идти - людей подбирают идущие следом эсминцы - поставлена задача уничтожить Церель!
И Гражданин открыл огонь. Разрывы снарядов яркими зеленовато-белыми вспышками ложились на территории Церельской батареи. Вот наш залп взметнул к небу желтоватый фонтан огня, вероятно загорелось хранилище горючего. Желтое пламя распространяется по территории и вскоре среди этого моря огня начинают взметаться огненные фонтаны рвущиеся снарядов, разбросанных взрывами по батарее среди разлившейся горящей нефти.
Темнело, в жарких отсветах зарева Цереля на воде виднелись спасавшиеся на лодках и плотах люди. Нескольких человек вытащили на палубу Гражданина. Их отвели вниз. Никто не жалел их и наслушались они немало слов полных презрения.
С сопровождавших Гражданин эсминцев передали: спасенные офицеры сообщают, что батарея на Цереле была уничтожена. На Гражданине проиграли дробь и линкор повернул на обратный путь, но вскоре луч прожектора нащупал распластанную на доске фигуру человека. Его подняли на палубу. Спасенный оказался мичманом из орудийной батареи. Опрошенный, он утверждал, что все орудия батареи были целы.
К утру Гражданин встал на якорь на рейде Куйвасту. Слава стояла на якоре у входа в Моонзунд, имея искусственно созданный крен в пять градусов. Она обстреливала вражеские эсминцы, поддерживая наш XIII дивизион, где на Изяславе сражался мой друг Жано Исаков. В сражении немцы потеряли три корабля из десяти, и, попав под огонь Грозящего, отступили. Однако Изяслав из-за сильной вибрации ввиду повреждения винтов был принужден уйти в Рогокюль для ремонта.
Это было третьего октября, в канун моонзундского сражения. Все ночь пришлось не отрываться от шифров - непрерывно шли радиограммы.
На рассвете 4 октября Деятельный, зорко следивший за прорывавшимися в Рижский залив немецкими судами, сообщил о движении к Куйвасту тральщиков, эсминцев и двух линкоров - König и Kronprinz. Улучив момент я забрался на дальномер и увидал на горизонте мачты, башни и трубы вражеских линкоров.
Переодевшись во все чистое, все офицеры уже собрались в кают-компании. Вид у всех был серьезный, но раздавались и шутки, а Абрамович напевал песню Вертинского "Ваши пальцы пахнут ладаном", но быстро замолчал после реплики кого-то из старших. Вошел спокойный командир Руденский. После короткого собрания от поднялся в боевую рубку.
Гремели колокола громкого боя, объявляя боевую тревогу.
Старший артиллерист вручил мне "кольт" и я поспешил на центральный пост. Положив пистолет на полочку и поздоровавшись с радистами, сразу же проверил связь с боевой рубкой и приготовился к работе.
Вскоре Гражданин начал маневрировать, потряхивая на реверсах. Радисты, в том числе и два моих ученика, надев наушники вскоре начали записывать.
И вот вздрогнул Гражданин - башни открыли огонь. Цель - тральщики и миноносцы противника. Корпус корабля при каждом залпе содрогался и при этом раздавались как будто пистолетные выстрелы внутри судна - это ударялись об окружающую сталь оторванные чрезмерными усилиями головки заклепок.
По шифру сообщили о попадании в Kronprinz - на нем пожар! Ура! Немцы стали отходить и перенесли огонь на десятидюймовую батарею на юго-восточном мысе острова Моон. Там высоко взлетали громадные сосны, перемешиваясь со столбами земли и камня.
Слава развернулась кормой вперед и повела огонь из кормовой башни. Носовые замолчали. Гражданин пошел на сближение с противником и вместе с Баяном громит тральщики и миноносцы. Атаку Гражданина поддерживают также эсминцы Донской Казак и Туркменец Ставропольский. В облаках пара исчезают немецкий миноносец и тральщик, остальные срочно отходят. König и Kronprinz переносят огонь на десятидюймовую батарею, только недавно устроенную на юго-восточном мысе острова Моон.
Наступила пауза и на Баяне был подан сигнал - время обедать. Поели быстро и без аппетита. Кают-компания и салон были оборудованы под лазарет.
Бой возобновился, вокруг поднимались фонтаны воды до высоты мачт. Вскоре сквозь залпы наших батарей раздался грохот - немецкий одиннадцатидюймовый снаряд ударил в рикошет и, разорвавшись, изрешетил ставни на окнах нескольких кают и палубу. Осколки обшивки Гражданина тяжело ранили часового у денежного ящика. Другой снаряд, пробив верхнюю палубу, разорвался и разнес часть каюты командира и еще пять кают, всадил головную часть в двухведерный самовар, стоявший в буфетной кают-компании.
Кругом все пылало и тральщик пожарной дивизии тушил пожар.
Еще через некоторое время снаряд, ударившись под очень острым углом в броню шестидюймовой башни левого борта и отколов от броневой плиты огромную раковину, пробил наружный борт батарейной палубы и разорвался около запасных динамо-машин, превратив их в подобие гигантского вороньего или сорочьего гнезда.
В этот момент для тушения пожара по правому борту бежали матросы тральщика пожарной дивизии - в основном водолазы - и плотник из моей роты; осколком в сердце убит молодой плотник и тяжело ранено девять человек, главным образом водолазы.
Осколки изрешетили три каюты, в том числе мою - и главное - мой платяной шкаф со всей амуницией "первого срока".
Не успели мы опомниться после грохота разорвавшегося над нами снаряда, как радисты, растерянно глядя друг на друга, удостоверились в том, что нет радиосигналов - очевидно перебило антенну.
Мы бросились с моими двумя учениками наверх - из под верхней палубы пробивался едкий желто-черный дым, трубы корабля были в пробоинах, но андреевский флаг гордо реял на мачте. Кусок антенны лежал на палубе и радист исправлял повреждения. Недолет, поднявший огромные водяные столбы через левый борт, заставил поспешить вниз. От Славы, имеющей значительный крен, и от Баяна тянулись черные дымные шлейфы. Бой шел к концу. На König пожар, но и Слава садится все ниже и на Баяне бушует пламя. Гражданин продолжает вести огонь.
Но вот уже принимаем радиограмму с Баяна - "Морским силам Рижского залива отойти".
Проходим мимо Славы - сидящей с большим креном на грунте. С нее на подошедшие миноносцы сыпется команда. Видно молоденьких салаг - моих новобранцев.
Следуем за Баяном, влазим в фарватер, под килем воды с ладонь!
Раненых и убитых погрузили на миноносцы. Приняли в этом участие и быстроходные тральщики VI дивизии, поддерживавшие связь между кораблями. Им предстоит тралить перед нами выход из Моонзунда.
Караван, ставший на якоря в проливе Моонзунд, состоял из 20 эсминцев, 3 канлодок, крейсеров Адмирал Макаров, Баян, Диана и Гражданина, за которым шел заградитель Амур, забрасывающий фарватер минами.
Весь день 7 октября прошел в воздушных тревогах. Вырвавшийся в последнюю минуту с острова Эзель наш гидросамолет сел недалеко от Гражданина и был поднят на палубу. На Баяне состоялось совещание командиров и к вечеру предводительствуемый быстроходными тральщиками караван двинулся. В сгустившихся сумерках трал одного из тральщиков задел за скалу и караван остановился.
Из опасения атак германских подводных лодок на Баяне решили прорываться без тральщиков. Благополучно пришли в Лапвик, где корабли были встречены с музыкой и криками ура. Мы же все искренне выражали свое восхищение перед великолепным маневрированием командира Руденского, благодаря чему Гражданин почти не имел потерь.
Шел третий день без сна. Обеспечение двухсторонней связи с командованием не давало ни минуты покоя. Сразу же после того, как идя к Гельсингфорсу Гражданин разрядил свои орудия, выстрелив из каждого в сторону моря, командир приказал мне лечь спать в адмиральской каюте до прихода в Гельсингфорс, где я и проснулся утром следующего дня.
На Гражданине начались ремонтные работы. Восстанавливали разрушенное - сильно пострадала одна из шестидюймовых башен, у которой снаряд отколол часть брони, после чего она "села" и вышла из строя. Большинство офицерских кают, начиная с кают-компании и адмиральского салона и каюта капитана также требовали капитального ремонта.
Бригады рабочих работали дружно и скоро все стало нормально. Команда стала разъезжаться по отпускам и на сухопутный фронт. Для нас, молодежи, наступило время учебы, то в штурманском, то в минном и артиллерийском офицерском классах. Были и такие, которые уехав в отпуск, больше не показывались.
В декабре Гражданин с первым караваном ушел в Кронштадт. В этом походе я уже не участвовал. Там наш старик простоял до 1922 года, когда был исключен из списков флота.
Источник